— Да! Чтобы быть гладкой! Отпусти!

— Я не могу! — он дернул рукой еще раз. Я взвыла.

— Не дергайся! — скомандовала я. — Ты делаешь только хуже!

Мы оказались в странной, нелепой и очень двусмысленной позе. Граф стоял на коленях между моих ног, вцепившись в мою лодыжку, и мы были склеены одной сладкой цепью.

— Это черная магия, — убежденно сказал он. — Никакая светлая сила не может быть такой липкой.

— Саша, ты влип. Буквально. Нам нужна вода.

— Вода? — он оглянулся на ванну, полную горячей воды.

— В ванну! Быстро! Пока оно не застыло окончательно!

Мы, переругиваясь и ковыляя крабиком (попробуйте ходить, когда к вашей ноге приклеен стокилограммовый инквизитор), добрались до бортика.

— Лезь, — приказал он.

— Вместе с тобой?

— Руку я отпиливать не собираюсь.

Он перевалился через борт, увлекая меня за собой. Брызги полетели во все стороны.

Мы плюхнулись в горячую воду прямо в одежде (я в халате, он в рубашке и штанах, слава богу, без сапог).

Вода была блаженно теплой. Сахар начал таять.

Граф сидел, погрузив руку в воду, и мрачно смотрел, как янтарные разводы расплываются по поверхности.

— Ты сумасшедшая, — констатировал он. — Ты пытала себя. Я слышал крики.

— Это цена красоты, Ваше Сиятельство.

Он осторожно начал смывать остатки пасты с моей ноги. Его пальцы скользили по коже.

Сахар растворился. Кожа под его рукой была красной, но идеально гладкой. Как шелк. Как атлас.

Он провел ладонью от щиколотки до колена. Медленно. Задумчиво.

Я затаила дыхание. Вода скрывала многое, но я чувствовала его прикосновение каждой клеточкой.

Его взгляд изменился. Паника ушла. Вместо нее появилось… удивление. И интерес.

— Гладкая, — пробормотал он, словно не веря своим пальцам.

— А то, — хмыкнула я, пытаясь скрыть дрожь в голосе. — Ты думал, я от природы лысая, как сфинкс?

— Зачем? — он поднял на меня глаза. В них плескалась синева. — Зачем женщины это делают? Это же больно.

— Чтобы ты, бесчувственный чурбан, гладил мою ногу и думал, что она такая нежная сама по себе. Это сервис, Саша. Высокий уровень обслуживания.

Я вынула ногу из воды и, набравшись наглости, положила её ему на колено (под водой).

— Проверяй работу. Качественно?

Он снова провел рукой по икре. Его пальцы сжались чуть сильнее, чем требовалось для проверки.

Воздух в ванной стал густым и горячим, и пар тут был ни при чем.

— Идеально, — хрипло произнес он.

Он наклонился ко мне. Я замерла, ожидая поцелуя.

Но он остановился у моего уха.

— Но если я еще раз услышу, как ты орешь в ванной так, словно тебя режут… — его шепот обжег кожу. — Я выломаю дверь. Я войду. И я выпорю тебя. Лично. По этой самой гладкой коже. Чтобы неповадно было пугать Инквизицию.

Он резко отстранился, выплескивая воду из ванны, и встал.

Вода стекала с его одежды ручьями. Он выглядел как морской бог, выходящий из пучины, только очень злой.

— Вылезай, — бросил он, не оборачиваясь. — И оденься. Я жду в кабинете. Мы не закончили с теорией магических потоков.

Он вышел, оставляя мокрые следы на полу.

— Обещаешь? — прошептала я ему вслед, чувствуя, как горят щеки.

Кажется, депиляция прошла успешно. Пациент жив, а доктор… доктор явно заинтересовался анатомией.

Мы вернулись в кабинет. Я — закутанная в халат, как шаурма в лаваш, и Граф — мокрый, злой, но с таким странным блеском в глазах, что мне хотелось проверить уровень радиации в комнате.

— Итак, — Александр подошел к грифельной доске, которую неизвестно откуда притащил Архип. — Вернемся к теории. Эфирные потоки делятся на три спектра…

Он нажал на мел. Тот с жалобным скрипом переломился пополам.

Граф выругался сквозь зубы, отшвырнул обломок и взял новый.

Я сидела в кресле, поджав ноги (гладкие, спасибо карамели!), и откровенно скучала.

— Саша, — протянула я. — Это скучно. Это как читать инструкцию к айфону на китайском. Я практик. Покажи мне магию.