Граф перестал дышать. Он никогда не видел бикини. Для человека 19 века это было не белье. Это было «ничего», перевязанное веревочками.

— Где… — он сглотнул, не в силах отвести взгляд от моего живота. — Где твоя одежда, Варвара?

— Это купальник, деревня, — хмыкнула я, покачивая бедром (иллюзорным). — Стоит как твой замок. Нравится?

Ему нравилось. Ему нравилось так сильно, что у него из носа потекла тонкая струйка крови. Давление эфира зашкаливало.

Но тут в игру вступило мое подсознание.

Я злилась на него. Я хотела поставить его на место. Я хотела, чтобы этот самоуверенный сноб ползал у моих ног.

Картинка моргнула.

Золото сменилось черным латексом.

Облегающий комбинезон, блестящий, как нефть. Высокие ботфорты. И плетка в руке.

— Ого, — прокомментировала я, глядя на свои (иллюзорные) руки в черных перчатках. — А вот это уже интересно. Подсознание, ты шалун.

Я щелкнула кнутом. Звук был ненастоящим, но Граф вздрогнул всем телом.

Он был в ужасе. И в восторге. Он видел то, чего боялся и желал одновременно. Его ментальные щиты трещали по швам.

— Хватит! — заорал он.

Он понял, что словами это не остановить. Я не контролировала процесс. Я была зеркалом, отражающим его пороки.

Граф вскинул руки к потолку.

Там, под сводами кабинета, мгновенно сконденсировалась туча. Маленькая, локальная, черная туча.

И она пролилась.

Это был не дождь. Это был водопад. Поток ледяной воды — реальной, мокрой, холодной воды — обрушился на нас сверху.

— А-а-а! — взвизгнула я.

Шок от холода сработал как рубильник.

Иллюзия латексной госпожи лопнула, как мыльный пузырь. Бикини исчезло. Рога растворились.

Осталась только я. Мокрая насквозь. В белой мужской рубашке, которая от воды стала прозрачной и облепила меня так, что лучше бы я была в бикини.

Кристалл на полке всхлипнул и заткнулся. Красный свет погас.

В кабинете повисла тишина, нарушаемая только звуком капающей с нас воды.

Мы сидели на полу — я у стола, он у камина. Оба мокрые, запыхавшиеся, с безумными глазами.

— Ты… — у меня стучали зубы. — Ты испортил мне укладку. Снова.

Граф вытер кровь под носом мокрым рукавом. Он смотрел на меня уже не как на врага. И не как на женщину. Он смотрел на меня как сапер смотрит на бомбу, у которой перепутаны провода.

— Ты не шпионка, — хрипло сказал он. — Шпионы умеют это контролировать. Шпионы действуют тоньше.

Он поднялся, опираясь о каминную полку.

— Ты — хаос, Варвара. Ты — зеркало. Ты отражаешь желания.

— Чьи желания? — огрызнулась я, пытаясь отлепить мокрый батист от груди. — Я не хотела плетку! Я вообще пацифист!

— Мои, — тихо признался он, отводя глаза. — И свои. Ты опасна. Если ты выйдешь в город в таком состоянии, с нестабильным даром… ты устроишь массовый психоз. Мужчины начнут убивать друг друга на улицах просто потому, что им покажется, что ты им подмигнула.

— И что делать? — я шмыгнула носом. — Казнить нельзя помиловать?

Он подошел ко мне. Вода стекала с его волос, капала с носа.

— В тюрьму тебя нельзя, — рассуждал он вслух. — Ты сведешь с ума стражу. Через час они откроют тебе камеры и перережут друг друга за право нести твой шлейф.

— Лестно, — кивнула я.

— Домой нельзя. Зубов или твои конкуренты могут использовать твой дар. Если они поймут, что ты такое… тебя продадут на аукционе как оружие массового поражения.

— Значит, я остаюсь здесь? — спросила я. — Как узница?

— Нет, — он протянул мне руку и рывком поднял с пола. — Как ученица.

— В смысле? — я пошатнулась. — Хогвартс на минималках?

— Я заблокирую твой дар. Временно. Поставлю печать. И я научу тебя ставить блоки. Контролировать эмоции. Иначе Инквизиция сожжет тебя, Варя, и я даже не успею подписать прошение о помиловании.

— А если я не хочу учиться? — я вскинула подбородок. — Я бизнесвумен, а не волшебница.

Он опустил взгляд. Мокрая рубашка не скрывала ничего. Вообще ничего.

— Тогда, — медленно произнес он, — мне придется на тебе жениться. Чтобы прикрыть этот срам своим титулом. И запереть тебя в башне навсегда. Выбирай.

Я посмотрела в его глаза. Он не шутил.

— Ученица, — быстро сказала я. — Брак — это слишком экстремально даже для меня.