— Отлично, — я закатала рукава рубашки Графа. — Будем делать смузи «Зеленый Дракон».

— Смузи? — переспросили хором Матвей, Архип и две служанки, Глашa и Машa, которые жались в углу.

— Это как суп, только не варить и пить, — пояснила я.

Блендера в 19 веке не существовало. Но у меня была дешевая рабочая сила.

— Матвей, бери два ножа. Руби зелень и яблоки в труху. В пыль! Чтобы жевать не надо было. Глаша, Маша — трите это через сито. Архип, взбивай мед с водой.

Работа закипела. Кухня наполнилась стуком ножей и пыхтением. Я руководила процессом, как дирижер.

— Энергичнее! — командовала я. — Представьте, что вы рубите свои проблемы!

Пока Матвей превращал шпинат в пюре, я заметила, как служанки с завистью смотрят на мою кожу (спасибо скрабу).

— Девочки, — сказала я. — Огуречные жопки не выбрасываем. Это патчи. Лепите под глаза. И на лоб. Омолаживает.

Через десять минут кухонный персонал выглядел как секта поклонников огурца. Глаша и Маша ходили с зелеными кругляшами на лицах и хихикали. Матвей, проникшись атмосферой спа, даже позволил намазать себе нос медом («от черных точек, говоришь?»).

Мрачный замок оживал.

* * *

Вечером вернулся Хозяин.

Граф Волконский был зол, как тысяча чертей. День не задался: Зубов на допросе ныл и требовал адвоката, магический фон в городе фонил, а «ведьма» сидела в его башне и, вероятно, точила зубы на его имущество.

Он мечтал о тишине, куске жареного мяса и бокале вина.

Он распахнул двери замка, готовый окунуться в привычную атмосферу холодного склепа.

Но вместо запаха сырости и воска его встретил аромат… свежескошенного луга.

Пахло травой, яблоками и чем-то неуловимо свежим.

Навстречу ему выбежал Архип.

Граф замер, не донеся руку до застежки плаща.

Лицо старого верного слуги было зеленого цвета. Густая, болотного оттенка субстанция покрывала его щеки и лоб.

— Архип? — осторожно спросил Александр, чувствуя, как дергается глаз. — Ты… заболел? Ты заплесневел от сырости? Мне вызвать лекаря?

— Никак нет-с, Ваше Сиятельство! — бодро отрапортовал камердинер, и корка на его лице треснула. — Это увлажнение! Барышня велели. Говорят, цвет лица освежает.

— Барышня велели… — повторил Граф. — А ужин? Ужин она тоже… освежила?

— Так точно-с! Подано в столовую!

Граф сжал кулаки. Его дом оккупировали. И сопротивление было бесполезно.

* * *

В столовой горели свечи. Я сидела по правую руку от хозяйского кресла. На мне была все та же его рубашка, которую я подпоясала шелковым кушаком, найденным в гардеробной. Выглядело это дерзко, как вызов на дуэль.

Граф вошел, сел во главе стола и мрачно посмотрел на меня.

— Ты носишь мою одежду, — констатировал он.

— Ты конфисковал мою, — напомнила я. — Это честный обмен.

В этот момент двери распахнулись. Матвей (чистый, без огуречных очистков, но с очень грустными глазами) внес огромное серебряное блюдо под крышкой.

Он торжественно поставил его перед Графом.

Александр потер руки.

— Надеюсь, там кабан. Целиком.

Матвей поднял крышку.

На блюде стояли два высоких стакана, наполненных густой, темно-зеленой жижей. Рядом сиротливо лежали стебли сельдерея.

Повисла тишина. Слышно было, как где-то в башне воет ветер, оплакивая кабана.

— Это что? — спросил Граф очень тихо.

— Это «Зеленый Дракон», — презентовала я. — Витаминная бомба. Шпинат, яблоко, сельдерей. Очищает организм, просветляет разум.

— Где мясо? — в голосе Инквизитора зазвенела сталь.

— Мясо забивает чакры, Саша. А тебе нужно очистить магические каналы. Ты же маг. Тебе нужна легкость. Пей.

Граф взял стакан. Понюхал. Поморщился.

— Это пахнет так, как то, что ела моя лошадь, — сказал он. — Перед тем, как у нее случились колики.