Я приготовилась к новой вспышке боли, но вместо неё ощутила его губы. Поцелуй — тягучий, обжигающе нежный и в то же время настойчивый, будто он требовал, а не просил.

С каждым мгновением меня окутывала магия — бурная, как море в разгар шторма. Я стояла на краю обрыва: ветер рвал волосы, дыхание перехватывало под напором стихии.

И всё же я вдохнула и позволила себя поглотить. Воспоминания вспыхнули одно за другим — резкие, ослепительно яркие. Мир качнулся, и я сорвалась в чёрную бездну. Всё оборвалось.

***

Очнулась я, лежа на земле, и, осмотревшись, заметила неподалёку сидевшего принца.

Он запустил пальцы в волосы и опустил голову на колени.

Вид у Фердинанда был непривычный: уставший, растерянный, будто напуганный ребёнок, которого загнали в угол. По крайней мере, так казалось со спины.

Я даже снова порывалась его утешить — до того момента, как попыталась встать. Голова закружилась, и я повалилась назад.

Беспомощное на первый взгляд чудище наконец ожило.

Слегка повернув голову, он окинул взглядом, как я барахтаюсь в собственных юбках, и снова опустил её обратно.

— Посиди. Слишком много воспоминаний за один раз, дай сознанию успокоиться, — прозвучал ледяной голос.

Таким тоном только приговоры объявлять, и что-то подсказывало — скоро он озвучит мой.

Раз так, я не хотела встречать эти слова, валяясь в пыли.

Шагать на казнь можно и с высоко поднятой головой. В конце концов, я ничего постыдного не сделала. Просто пыталась выжить. Просто действовала так, как велели совесть и сердце, а не их дурацкие правила и приличия.

Если здесь за это полагается казнь — пускай. Всё равно в таком мире мне не будет жизни.

Подняв руку, я провела ей по зелёной стене.

— Помоги встать, — попросила караган.

Я видела, как дернулся и замер ошарашенный Фердинанд. Так, будто сам собирался мне помочь. Но это быстро прошло, когда он заметил оживший караган.

Прищурившись, он наблюдал, как тонкие ветви его питомца обвили моё запястье и талию. Подняли меня на ноги и сами же расправили задравшееся платье, а потом скрылись в зелёной стене.

— Спасибо, мой хороший, — погладила я толстый стебель, щедро направляя туда магию, и встретила взгляд злого ректора.

Ошарашенное “ведьма” напомнило, что я не просто жалкая попаданка. А принц больше не мой союзник и уж точно не защитник.

Он либо судья, объявляющий приговор, либо палач. Судя по лицу, на котором читалось отвращение, с ролью Его Высочество еще не определился.

Зато я не оставила его реплику без ответа.

Вздернула подбородок и посмотрела на медленно поднимающегося монстра.

— Ведьма я только наполовину – и благодаря тебе, между прочим. Помнится, той ночью тебе было всё равно, какая тьма меня прислала. Что же изменилось, Ваше Высочество? Может, у меня выросли рога или хвост? — ядовито произнесла и даже покрутилась, будто выискивая что-то за спиной.

— Хватит! — рявкнул Фердинанд, и тут же моё тело опутали магические нити.

Раньше он никогда не применял подобную магию на Юлианне. Но ведь раньше я не была ведьмой.

— Казнить сами будете или побрезгуете? Или, может, сначала заставите помучаться? — продолжала я тем же тоном.

Да, страх привычно выливался в потоки яда и дерзости. Только сердце гулко стучало в ушах, а тело пробирала мелкая дрожь.

Следующий виток магии закрыл мне рот. Но и этого чудищу казалось мало. Часть нитей вилась ужами по шее: то сжималась, позволяя ощутить своё присутствие, то едва заметно щекотала.

И это тот самый мужчина, который обещал на мне жениться и защищать?

По щеке всё-таки скатилась предательская слеза.

Поняв, что достиг нужного эффекта и иллюзия моего заботливого чудища распалась осколками, Фердинанд опустил руку, ослабляя напор.

— Не стоит злить меня ещё больше, Юля. Твоих преступлений в этом мире хватит на две казни с пытками, — грозно произнёс он и повернулся спиной.

Всё, что я смогла — это тихо хмыкнуть.

— Да как же, на все пять! Сначала меня закинули в этот кошмарный сон феминистки. Потоооом, я пыталась хоть как-то выжить, чтобы накопить денег и уехать. Участвовала в ваших играх на выживание! А потом ещё и защищалась от неуравновешенной психованной девчонки. И за это меня казнить? За что?! За адекватность и желание просто жить?! — громко сказала я.

На руке Фердинанда вспыхнула магия. Тут правду говорить не принято, и моя дерзость, кажется, больше не вызывала у него желания поцеловать.

— Тебе следовало уехать еще до того, как я вернулся в Академию! И уж точно не следовало забираться в мою постель! — зло рыкнуло чудище и снова повернулось спиной.

Зря этот самовлюблённый гад повернулся спиной к злой, загнанной в угол ведьме. И ещё больше зря он вспомнил про постель.