Да-да, пусть надеется.

— Не дуйся, Юли. Осталось всего чуть-чуть, — заботливо произнёс Фердинанд, погладив меня по волосам.

Вот на такое я знала, что ответить, и потому не стала молчать.

— Да, конечно, Ваше Высочество, я всё понимаю. И вас прошу войти в мое положение. У вас важное дело – можно сказать, решается судьба Империи. А мне нужно жалованье. Сейчас, ещё до окончания отбора. Дом оставьте себе, я передумала ехать в Эльверон, — холодно сказала.

Принц, который только что прижимался губами к моей руке, застыл и, кажется, перестал дышать.

Какое-то время он молчал, потом снова поцеловал руку и шумно вздохнул.

— Сладкая, я понимаю, что ты ревнуешь… — попытался напеть свою обычную песню, но я перебила:

— Я никому никогда не прощала измену, Фердинанд. Не прощала и не собираюсь. Просто отдай мне золото, и прежде чем твоя истеричка-жена отправит меня на казнь. Я хочу уехать из Леворна. Исчезнуть так, что никакая психованная принцесса не сможет меня отыскать. Хватит, я больше не верю словам. После твоего обещания защитить от отца, я ещё две недели не смогу ходить. Это факт, как и то, что даже в твою спальню Мишель вошла так, будто бывала в твоей постели уже не один раз. Всё, что я хочу, – забыть тебя, Академию и всё это как страшный сон. А теперь уходи, — выдернув руку, я развернулась и для верности ещё и одеялом накрылась с головой.

Что бы он ни сказал, это не отменит тех фактов, которые я перечислила.

И звучат они гораздо громче и убедительнее его пустых обещаний.

Укрывшись с головой, я часто дышала, тело било мелкой дрожью — то ли от злости, то ли от страха.

А в голове звенел вопрос: что он сделает, получив отказ? Да ещё так прямо и в хамской форме.

Когда тяжелая рука коснулась одеяла, я вздрогнула.

— Сладкая, ты ещё такой ребёнок, — ласково прозвучал голос уже с другой стороны кровати.

Моё укрытие медленно стянули, а потом я встретила чёрные глаза.

Как ни странно, в них не было злости. Усталость и… что-то ещё.

— Юли моя, ты хорошая, я, что, по-твоему, идиот? — спросил принц.

Я хотела сказать, что он очень самокритичный, но тут же закрыла рот обратно.

Мне нужно золото, которое хамством не раздобыть.

Разжалобить, играть в обиженную любовницу — но не хамить.

— Уходи, Фердинанд, — прошептала я, пытаясь обратно натянуть одеяло.

В этот раз мне не позволили. Высочество уселся прямо на пол у кровати и обхватил моё лицо.

— Нет, сладкая, я позволил тебе сказать всё, что накопилось, теперь моя очередь, — почти ласково произнес он.

Взгляд — пристальный, прямо в глаза. Внутри всё натянулось, как струна у скрипки, я даже перестала дышать.

Еще несколько дней назад он бы заметил, что они изменили цвет. Сейчас же я изо всех сил старалась не впадать в панику.

— Дай угадаю. Ты попросишь поверить тебе, не задавать вопросов и пообещаешь всё объяснить, когда всё закончится. Будешь уверять, что здесь я точно в безопасности и нужно еще немножечко потерпеть, — не удержалась от едкого ответа.

Подтверждая верность моих предположений, Фердинанд тихо выдохнул, словно готовился к длинной речи. Но я снова не позволила ему говорить.

Хватит с меня, лапши наелась по самые, дальше некуда.

— А ещё ты намекнешь, что всё это игра и ничего не значит. Может, даже снова туманно пообещаешь на мне жениться, как тогда, во время бала, — выдала стандартные оговорки, и кулаки мужчины сжались.

Да, я не двадцатилетняя дурочка, которую годами можно кормить обещаниями. Когда-то была, и последствия мне не понравились.

Чтобы наверняка добить все отговорки, я напомнила про их с Мишель разговор в его спальне:

— Думаю, тебе не стоит расстраивать твою настоящую невесту, Фердинанд. Мишель не понравится, что её ЛЮБИМЫЙ снова проводит время с другой. Прости, но даже я уже устала слушать её театральное вытье и наблюдать за всем этим дешевым цирком, — рыкнула я, пытаясь вырвать одеяло.

Он прищурился, отпустил ткань и выпрямился.

Во взгляде мелькнуло что-то опасное, но тут же погасло, сменившись усталостью.

Снова я ляпнула что-то из современного, и снова в нём вспыхнул тот самый огонь подозрительности.

Вот почему, что бы он ни сказал, мне нужно забрать золото и бежать.

— Я просто подарил ей побрякушку, которую назвал помолвочным кольцом, и надел тиару, Юлианна. Они с отцом хотели гарантий перед свиданиями с другими претендентками, и они их получили, — начал он ровно, но в голосе уже проступила сталь. — Помимо этого ничего не было. Но в одном ты права – я совершил слишком много ошибок и дал слишком много пустых обещаний, — он медленно поднялся с пола.