Только когда за окном стало совсем темно, страх отступил, и я забралась с ногами в кресло.

Странно, но перестав ждать казни, я отчаянно захотела есть. Но узника кормить никто не спешил, а потому я читала какую-то книгу и надеялась, что принц не явится вовсе.

Мечтать не вредно, как говорится.

Стоило устроиться в кресле и немного задремать, как дверь с грохотом распахнулась, а в комнату вошла черная тень.

А вот и палач с приговором пожаловал. Только вот озвучивать его почему-то не спешил.

Фердинанд вёл себя так, словно забыл обо мне. Неспешно разделся, потом так же неторопливо направился в ванну и, когда я уже хотела подать голос, всё же заговорил:

— Спать в кровати будет удобнее, — прозвучал холодный голос за спиной.

— Она тут одна, — тихо ответила я.

Чудище хмыкнуло, а потом что-то тяжёлое упало у самой двери. Выглянув из-за спинки кресла, я увидела странную лежанку прямо у выхода.

— Это что, я как собака буду спать у входа, на коврике? — даже не пыталась скрыть своё отношение к предложенному месту.

Но принц снова хмыкнул, собрал с кровати несколько одеял и сам улегся на топчан.

— В кровать, ведьма. И без фокусов. Фредерик и так порывался тебя казнить на рассвете. Мне едва удалось убедить его, что ты можешь быть полезной, — строго сказал он, заложил руки за голову и закрыл глаза.

Да уж, фраза прозвучала почти обнадеживающе. Но я не стала ни язвить, ни благодарить.

Как только получат то, что хотят — быстренько от меня избавятся.

Больше я не стану надеяться на чудо. Вероятность того, что меня просто отпустят или помилуют, такая же, как если бы у камня выросло сердце.

Огромная кровать казалась колючей и неудобной, но в итоге усталость всё-таки победила страх, и я уснула.

***

Очередное утро в спальне чудища. И каждое новое становилось всё более привычным.

Уже больше двух недель я узница в этой комфортной темнице, и выпускать или казнить меня не спешат.

Как и делиться тем, что происходит за пределами ректорской башни.

Всё, что я знаю: отбор был закончен досрочно, и ректор остался без невесты.

Мишель Сантэй не зря вела себя как безумная. Любящий папочка, который вовремя сбежал, поджарил любимой дочурке мозги.

Точнее, не так.

Фердинанд назвал это “слетевшие якоря”. Но я обобщила: девушка превратилась в неадекватную агрессивную садистку. И какова её дальнейшая судьба — делиться со мной не спешили.

Она, как и я, сыграла свою роль и ушла в тень. Хотя нет, сравнивать меня с Мишель было бы странно.

Мишель Сантэй с детства готовили стать невестой принца. Если верить сухим рассказам чудища, она жила во дворце, и её обучением занималась сама старая Императрица.

Вероятно, это и сыграло с ней злую шутку. Во дворце маленькую Мишель обучали манерам и правилам, а потом отец забрал её в Вернегард и начал учить уловкам.

В тех уроках жизни, где юная девушка не справлялась сама, её поддавали внушению.

Вот и на отборе главной целью Мишель было получить принца, корону и кольцо. А когда Фердинанд во время свидания подарил девушке два символа — так сказать, своей симпатии, — якоря и посыпались.

Цель достигнута, что делать дальше — непонятно.

К сожалению, в этот момент отца рядом не оказалось. В Академию лорда Сантэя не пустили, новые якоря никто не установил. Мишель начала быстро терять связь с реальностью.

Императору такая кандидатура на роль жены брата не понравилась. Обвинив Эдмонда Сантэя в попытке захватить трон Империи, на него объявили охоту.

Точнее, попытка захватить трон — это была официальная версия. Неофициальная: Фредерику и Фердинанду нужен был повод убрать ректора Академии в Вернегарде и поставить надежного мага. Брата всем известного Старшего Инквизитора и кузена Императорской семьи.

Вот и предлог наконец-то нашёлся. Ректор пытал свою дочь и помутил её сознание, чтобы подобраться поближе к престолу. А девочка к тому же воспитанница старой Императрицы.

Повод был более чем весомый, и самое главное — никто теперь не докажет обратного. Мишель обезумела, её отец сбежал.

На неугодного ректора спустили гончих псов. Точнее, одного Главного пса — лорда Вельцера.

Пока Инквизитор гонялся за бывшим ректором, во дворце и Академии наводили порядки и вычисляли предателей, которые якобы помогали Мишель и её отцу.

Иногда я не понимала, зачем Фердинанд раскрывает мне свои тайны. К чему рассказал об отце Мишель? Если бы не холодный тон, я бы решила, что он пытается объясниться, как обещал когда-то.

Но нет. Обычное “ведьма” быстро возвращало в реальность.

Он просто рассуждал вслух, пытаясь меня напугать, показать, что даже золото и статус ничего не решают, когда на тебя спустили Главного Инквизитора. И уж если так легко разделались с влиятельным ректором, то жизнь жалкой ведьмы и подавно ничего не стоит.