Она проскользнула в дверь и, не глядя на Повелителя, дрожащими руками протянула ему конверт, запечатанный тяжёлым воском. Я видела, как побелели пальцы Дарранта, сжимающие пергамент, и как между бровей залегла глубокая, мучительная складка. За окном тревожно закричали птахи, кружа над крепостными зубцами.

Элла помогла мне облачиться в платье и на цыпочках покинула нас. Стало мучительно тихо.

— Мне нужно уехать, Амелия. Немедленно, — продолжая смотреть на послание, будто не верил глазам, медленно произнёс Повелитель.

Его голос снова стал тем холодным и властным, каким был в день нашего знакомства.

Я почувствовала, как внутри всё заледенело, но лишь выпрямила спину. Для разведённой графини Блэкстоун самообладание оставалось единственным доспехом.

— Хорошо, Люциан, — тихо ответила я, прижимая ладони к прохладной ткани утреннего платья. — Я велю подать завтрак перед дальней дорогой.

Даррант резко обернулся и выронил пергамент. Алые глаза полыхнули настоящим пламенем. Он в два шага сократил расстояние между нами и схватил меня за плечи. Сильные пальцы едва не впились в мою кожу.

— И это всё⁈ — вспылил Люциан, и от Повелителя пахнуло грозой и раскалённым металлом. — «Хорошо»? Ты должна злиться, Амелия! Кричать на меня, рыдать, умолять остаться… Ты — моя истинная пара, а не покорная служанка!

— Не смею вмешиваться в дела Повелителя, — я покачала головой. — Долг превыше всего.

Он горько скривился:

— Просить, чтобы я взял тебя с собой, тоже не собираешься?

Я посмотрела в его искажённое гневом лицо и печально улыбнулась. Одинокая слеза всё же сорвалась с ресниц, но я быстро смахнула её, стараясь сохранить голос ровным.

— Я знала, что этот рай — лишь краткий миг, Люциан. С самого начала знала. Мы слишком разные. Я привязана к этой земле, к Блэкстоуну, к моим людям и шахтам. Я не могу бросить всё и стать твоей послушной тенью. А ты не сумеешь остаться. У тебя обязательства перед твоим страдающим народом. Сам говорил, что они изгнанники. Ты не принадлежишь себе. А тем более — мне.

И я нежно коснулась его колючей щеки, чувствуя, как сердце в груди разлетается на мелкие осколки.

— Я отпущу тебя с улыбкой, потому что благодарна за каждую секунду. Лети, Люциан! Драконы ждут своего повелителя.

Даррант казался не просто обиженным — он выглядел раненым. Его гордость разбилась о правду, и Повелитель не нашёл, что возразить. Он медленно отпустил мои плечи, и в его взгляде на мгновение промелькнуло нечто похожее на отчаяние.

— Ты слишком независимая, Огонёк, — хрипло прошептал он. — Иногда это страшнее любого проклятия.

И рывком притянул меня к себе, жадно накрывая мои губы последним, отчаянным поцелуем, в котором смешались вкус соли и пламени. А затем резко отпустил и стремительно вышел из спальни.

А я осталась стоять, едва дыша. Накрыло ощущением, что из меня будто выдернули позвоночник, и я вот-вот развалюсь на части. Сколько я так простояла, невидяще глядя перед собой, не знала.

Но когда снаружи вдруг мелькнула огромная тень, на миг превратив день в ночь, я бросилась к окну и распахнула его.

С оглушительным рёвом, от которого задрожали стёкла в свинцовых рамах, дракон — великолепный, белоснежный, с золотой чешуёй на груди — тяжело поднимался в небо, круша когтями каменную кладку стен.

Даррант будто был прикован к моей земле. Он долго не мог покинуть Блэкстоун, кружа над замком, но всё-таки направился в сторону Фарендора.

Глотая слёзы, я не отрывала взгляда от уменьшающейся фигуры дракона, пока чёрная точка не растаяла в дымке над горизонтом.

Я осталась одна.

С последним взмахом крыльев Дарранта из Блэкстоуна словно выкачали воздух. В моей груди зияла пустота, такая острая и физически ощутимая, будто из меня не просто выдернули сердце, а отсекли его половину тупым мечом.

Я запретила менять простыни — они всё ещё пахли горьковатым мускусом, жжёным кедром и раскалённым металлом. Этот аромат, присущий лишь Повелителю драконов, впитался в шёлковую ткань, и ночами я лежала без сна, вдыхая призрачный след, который оставил после себя Люциан.

Даррант — моя истинная пара, но я не могу бросить людей, которые зависят от меня, и поехать к нему. А Повелитель не в силах оставить своих подданных и быть рядом со мной. Нам не суждено быть вместе…

Осознав, что уже долгое время нахожусь на балконе и смотрю в сторону, куда улетел Даррант, я крупно вздрогнула и обхватила себя руками. Ноги гудели, тело знобило. Сколько я так простояла? Обнаружив себя на балконе и на следующий день, я прошептала:

— Кажется, я схожу с ума.