Он на миг обнял меня, а потом вдруг мягко оттолкнул. Взмахнув руками, я упала на спину и… очнулась у ворот своего замка. Глядя в чистое небо, я шепнула:

— Прости, папа. Прости, что не верила… И… спасибо.

Мне снова подарили шанс на жизнь.

Боль в спине всё ещё пульсировала раскалённым клеймом, но я заставила себя не двигаться. Лежать неподвижно на холодном камне, почти не дыша, было трудно, но я должна была услышать всё. Я видела, как Венделин, тяжело дыша, вытирает окровавленный кинжал о подол своего грязного платья.

Она не просто торжествовала. Она безумствовала.

— Наконец-то… — её смех, сухой и трескучий, как ломающиеся кости, взвился над затихшим двором. — Наконец-то Блэкстоун мой! Камень чувствует меня, он поёт мне!

Фрэнсис, застывшая в нескольких шагах, была белее мела. Она прижимала руки к груди, глядя на моё неподвижное тело, и слёзы градом катились по её щекам.

— Что ты наделала… — прошептала экономка. — Ты убила хозяйку… Стража! Люди! Сюда!

Венделин молниеносно метнулась к ней, приставив остриё кинжала к горлу несчастной женщины. В некогда привлекательных глазах теперь горело нездоровое, лихорадочное пламя.

— Замолчи, старая дура! — прошипела Венделин, и в этом шипении проскользнули змеиные нотки. Эта женщина действительно отравила жизнь всей моей семье. — Ты сейчас же пойдёшь в замок и объявишь всем, что графиня Амелия вернулась. Но только настоящая Амелия — я!

— Ты… ты не она, — всхлипнула Фрэнсис, вздрагивая от прикосновения холодной стали к горлу.

— Теперь — она! — Венделин вцепилась пальцами в плечо экономки и с силой встряхнула её. — Мы похожи как две капли воды. Достаточно отмыть эту грязь, надеть её платье и причесаться — и никто не заметит разницы!

— У вас глаза другого цвета, — отчаянно сопротивлялась экономка. — Никто не поверит…

— Я буду носить фату! — окрысилась Венделин. — В жизни не сниму! Скажу, что не могу смотреть людям в глаза от стыда. Ведь я провела ночь с Повелителем Драконов! Я хожу как она… говорю как она… Я заберу её имя, её замок, её жизнь. Каждое мгновение, которое она украла у меня, теперь принадлежит мне по праву!

Она склонилась к самому уху Фрэнсис, её голос стал вкрадчивым:

— Ты будешь называть меня госпожой Амелией. Ты будешь кланяться мне ниже, чем ей. И если хоть один звук сомнения сорвётся с твоих губ… если ты хоть раз назовёшь меня Венделин — я вырежу тебе язык и скормлю его псам. Ты поняла меня? Кто я?

Фрэнсис молчала, дрожа всем телом. Кинжал слегка надавил, и на коже экономки выступила капелька крови.

— Скажи это! — взвизгнула самозванка. — Кто стоит перед тобой⁈

Внутри меня вскипела ледяная ярость. Магия матери, искра отца и ярость дракона сплелись в один сокрушительный поток. Камень под моей спиной задрожал — не от страха, а от гнева своей истинной хозяйки. Венделин хотела моё имя? Она хотела мою жизнь?

Что ж, пусть попробует забрать её у той, кто только что вернулся с того света.

Я медленно, опираясь на локти, начала подниматься. Золотая чешуя платья, залитая багряным, вспыхнула так ярко, что Венделин невольно зажмурилась и отшатнулась от Фрэнсис.

— Моё имя — Амелия Блэкстоун, — мой голос прозвучал низко, вибрируя самой силой горы. — И оно никогда не достанется убийце.

Венделин обернулась, её лицо исказилось в гримасе неописуемого ужаса.

— Нет… ты мертва! Я пробила тебе лёгкое!

— Моя жизнь больше не принадлежит только мне, — я встала в полный рост, и в этот миг пространство вокруг начало искажаться.

Жар, начавшийся в животе, там, где пульсировала новая жизнь, вырвался наружу ослепительным золотым пламенем. Это не была боль — это было освобождение. Мои кости удлинялись с хрустом ломающихся вековых льдов, кожа превращалась в непробиваемую золотую броню, а за спиной с громоподобным звуком развернулись огромные, переливчатые крылья.

Венделин закричала, выронив кинжал, но её крик утонул в оглушительном рёве, от которого содрогнулись башни Блэкстоуна. На месте хрупкой женщины теперь возвышалась изящная, великолепная и яростная драконица.

Я не чувствовала жалости. Только холодную справедливость.

Самозванка попыталась бежать, но моя когтистая лапа пригвоздила её к земле быстрее, чем она успела сделать шаг. Я склонила массивную голову, глядя в её обезумевшие глаза. Она хотела быть мной? Она хотела вкусить драконьей магии?

Одним резким, сокрушительным движением челюстей я оборвала её крик и её жизнь. Голова Венделин исчезла в моей пасти — я выплеснула всю вековую ярость своего рода в этот единственный укус.

Тень исчезла. Остался только свет и кровь предательницы на древних камнях.