Его пальцы, длинные и удивительно чуткие для воина, коснулись завязок на моём корсаже. Он не рвал их, хотя я видела, какого труда ему стоит сдерживать свою драконью мощь. Вместо этого он распутывал шнурок за шнурком, не сводя глаз с моего лица, ловя каждое прерывистое дыхание, каждую вспышку смущения в моих зрачках.

— Ты так отчаянно жаждала свободы, Амелия, — прошептал он, и его голос вибрировал где-то у меня в груди. — Но свобода графини — это иллюзия. Ты зависишь от герцога. От короля… А я хочу, чтобы ты зависела только от меня!

Когда ткань платья наконец поддалась и соскользнула с моих плеч, а прохладный воздух лизнул мою кожу, я невольно вздрогнула. Но холод длился лишь секунду. Даррант накрыл мои плечи своими ладонями, и жар его тела окутал меня, как плотный кокон.

Повелитель начал с поцелуев в основание шеи — медленных, почти ленивых, но каждое его прикосновение обжигало меня, будто оставляя после себя невидимые клейма. Его губы были мягкими, а дыхание — опаляющим. Я чувствовала, будто кровь в венах превращается в лаву, а пальцы сами собой зарываются в его волосы, направляя, притягивая ближе.

— Твой сон… — Даррант на мгновение отстранился, жадно глядя на то, как сильно и высоко вздымается моя грудь. — В нём ты была смелее.

Это был вызов. И я приняла его. Краснея, я приподнялась на локтях и, глядя Повелителю прямо в глаза, сама потянулась к пуговицам его камзола. Мои пальцы дрожали, но я упорно освобождала мужчину от тесных одежд, пока не коснулась горячей, твёрдой, как гранит, кожи его груди.

Даррант издал тихий звук, средний между стоном и рычанием, когда моя ладонь скользнула по его торсу, повторяя траекторию того самого сна. Он позволил мне эту вольность, смакуя мою инициативу, но затем перехватил мои запястья и прижал их к меху над моей головой.

— Теперь моя очередь, Огонёк, — страстно выдохнул он.

Он осыпал короткими поцелуями мои ключицы, спускаясь всё ниже, к ложбинке. Каждое его прикосновение было на грани — достаточно нежным, чтобы я не испугалась, и достаточно властным, чтобы я осознала: в этой игре он ведущий.

Время будто замерло. Остался только треск догорающих в камине поленьев, запах разогретой ласками кожи и белизна шкуры под нами. Даррант изучал меня так, словно запоминал каждый изгиб моего тела, впитывал каждый тихий всхлип, срывающийся с моих губ. Он не просто забирал долг — он медленно, дюйм за дюймом, выжигал на моём теле и сердце своё имя, делая меня частью своего мира, из которого у меня уже не было желания бежать.

Этой ночью лёд растаял и окончательно испарился. В какой-то момент я опустила ресницы и позволила Дарранту победить — не из слабости, а от осознания, что эта стихия не разрушит меня, а наполнит. Я открылась ему навстречу, позволяя магии Повелителя драконов коснуться не только моего тела, но и самой сути. Когда наше дыхание стало общим, я почувствовала, как по венам разливается золотистое тепло, связывая нас невидимой, пульсирующей нитью.

— Смотри на меня, Амелия, — выдохнул Даррант, и его багровые глаза заполнили весь мой мир.

Когда его губы коснулись моей ключицы, я почувствовала первый разряд. Это не было похоже на обычную близость. Это было так, словно в мои вены впрыснули расплавленное золото. Я выгнулась навстречу его рукам, впиваясь пальцами в ворс белой шкуры, и из моей груди вырвался не то стон, не то рычание — чужое, первобытное, пробуждающееся из самых глубин моей крови полукровки.

Даррант замер на мгновение, чувствуя мой ответный жар. Его зрачки расширились, поглощая радужку.

— Твоя кровь поёт, — пророкотал он, и в его голосе послышался истинный дракон. — Она узнаёт меня.

Последняя преграда между нами исчезла, и кабинет залило призрачным золотистым сиянием. Это была магия истинной связи, древняя и неоспоримая. В ту секунду, когда наши тела слились, мир перестал существовать. Стены замка, дождь за окном, тени прошлого — всё сгорело в этом ослепительном вихре.

Я видела образы: бескрайнее небо, вкус облаков, ярость шторма и золото сокровищниц. Это были его воспоминания, его суть, хлынувшая в меня мощным потоком. А он… он видел мою боль, предательство в прошлом, которого не случилось, и мою новую жизнь. Мы прошивали друг друга насквозь, сплетая нити судеб так туго, что само время, казалось, замедлилось, давая нам насладиться этим моментом единения.

На пике страсти, когда магия достигла своего предела, я почувствовала, как на моей лопатке, прямо над сердцем, зажглось нестерпимое клеймо. Даррант зарылся лицом в мои волосы, и я ощутила, как его огонь перетекает в меня, заполняя магией каждую клеточку, каждую пору.

Это было откровение. Мы больше не были полукровкой и драконом. Мы стали единым целым — единым пламенем, которое боги зажгли этой ночью.

Когда всё закончилось, мы долго лежали в тишине, прерываемой только треском углей. Я чувствовала его тяжёлое, ровное дыхание и то, как моё собственное сердце теперь бьётся в унисон с его.