— Теперь ты знаешь, — тихо произнёс Даррант, целуя меня в висок. — Я влюбился в тебя с первого поцелуя, потому что ты — моя истинная пара.

Я прижалась к его плечу, чувствуя под кожей новую, пульсирующую силу, и шепнула: — Страшно подумать, что я могла согласиться на предложение сестры. В том прошлом ты не узнал меня.

— Забудь о прошлом, — он крепче прижал меня к себе.

Дождь за стенами трактира «Кривой клык» не утихал, превращая землю в липкую чёрную кашу. Внутри было шумно, пахло дешёвым кислым хлебом, гарью от сальных свечей и мокрой овечьей шерстью.

Себастьян сидел за некрашеным дубовым столом, покрытым сетью глубоких царапин и липких пятен. Его холёное лицо, ещё вчера светившееся высокомерием, теперь украшал багровый кровоподтёк на челюсти, а под ногтями забилась рыжая дорожная глина.

Бывший муж Амелии судорожно сжимал в пальцах щербатую глиняную кружку, и звук, с которым дно посуды билось о дерево, напоминал ему стук костей. Такой же будет звучать, когда благородный лорд умрёт от голода?

Напротив лорда расположились трое. Барон Торн — грузный мужчина с рыхлым лицом и запахом немытого тела — и братья-близнецы Вейны, чьи узкие глаза поблёскивали в полумраке, как у голодных куниц.

— Эта стерва выставила меня вон, как паршивого пса, — голос Себастьяна был сухим, ломким, как палая листва под ногами. — Но вместе с моим уходом рухнула и ваша вольготная жизнь, господа!

Себастьян криво усмехнулся, но тут же скривился: гримаса отозвалась острой болью в разбитой челюсти. Внутри трактира «Кривой клык» было не продохнуть. Сквозняк из-под щелястой двери гнал по полу запах конского навоза, смешивая его с кухонным чадом от прогорклого жира. На грубо сколоченном столе дрожало пламя единственной свечи. Воск капал прямо на липкое дерево, застывая грязными жёлтыми кляксами.

— Вы ведь помните, кому должны быть благодарны за то, что жили припеваючи все эти годы? — продолжил Себастьян, понизив голос до заговорщицкого шёпота. — Я был вашей ширмой. Пока Амелия считала оставшиеся мешки с зерном в амбарах и едва сводила концы с концами, я подчищал за вами долговые книги. Ваша десятина в казну графини всегда была… скажем так, весьма скромной. А разница оседала в моих и ваших карманах.

Барон Торн шумно выдохнул, и от него пахнуло горьким луком. Толстяк поскрёб грязными ногтями поросшую щетиной шею.

— А что станет с нами, лорд? Вдруг долговые книги попадут в руки Повелителю драконов?

Один из братьев Вейнов покрутил в руках тяжёлый нож и с силой воткнул его в стол. Звук стали, пронзившей дерево, был неприятно зудящим.

— Если Даррант сунет нос в отчёты по серебряным копям, он быстро поймёт, куда делась половина жилы, — процедил Вейн.

— Он не просто поймёт, — резко отозвался второй из братьев и стукнул кулаком по столу. — Он спалит нас в наших собственных замках. Драконы не любят воров, Себастьян. Особенно тех, кто обкрадывает их женщин.

Лорд Холланд почувствовал, как по спине пробежал ледяной пот, оставляя влажный след на грязной рубахе. Он помнил тяжёлый взгляд Дарранта и ту первобытную силу, что исходила от Повелителя. Но жажда мести и страх перед нищетой были сильнее.

— Повелитель не останется в Блэкстоуне надолго, — огрызнулся Себастьян. Его пальцы, всё ещё перепачканные дорожной глиной, судорожно стиснули кружку. — Рано или поздно он насытится новой игрушкой и отправится восвояси. И тогда…

Он подался вперёд, и его голос стал похож на змеиное шипение:

— У меня в замке остались свои люди. Те, кто замазан в моих делах по самые уши. Им некуда деваться — либо они помогут нам, либо пойдут на плаху вместе с нами.

Вейн ловко крутанул на ладони нож и нетерпеливо спросил:

— И что ты предлагаешь?

— Мы ударим по северным копям, — с улыбкой сытой гиены протянул Себастьян. — Устроим саботаж и завалим главный штрек.

Он вытащил из-за пазухи смятую влажную карту и прижал её к столу заскорузлым пальцем. Поверхность пергамента была покрыта пятнами от сырости.

— Я спущусь в шахты как граф… Ведь мало кто знает, что мы с Амелией больше не муж и жена. Там, внизу, шепну шахтёрам, что магия дракона прокляла эти горы. И вскоре с нашим графством случится то, что произошло в Фарендоре!

Барон Торн хохотнул и отсалютовал кружкой:

— Если всё превратится в болото, шахты затопит! После такой вести начнётся полный хаос!

— Вот именно, — оскалился Себастьян и подвинул к нему корку хлеба. — Рабочие взбунтуются, и тогда вы введёте свои отряды, чтобы «навести порядок». Амелия безусловно бросится спасать свои любимые копи. Тогда-то вы схватите её!