Отказать он не в силах, разумеется! Но Себастьян мог поступиться гордостью и во всеуслышание переложить ответственность за выбор на меня. Тогда я снова обрету статус хозяйки графства по праву крови, и брак не изменит положения графа Холланда.

Зато Себастьян сохранит лицо, и никто не усомнится в его искренних чувствах ко мне. Мужчина тоже это понимал. Он молча кусал губы и косился на баронов, которые прислушивались к каждому слову. Покосившись на повелителя, я решила поторопить мужа:

– Или предоставляете выбор мне?

– Иди, – тут же шепнул Себастьян.

– Что вы сказали? – изумлённо прошептала я.

– Иди за повелителем! – процедил муж и отвернулся, будто видеть меня больше не мог.

Я едва могла дышать. Одно дело догадываться, что вышла замуж за человека, которому нужны лишь земли и замок, но совсем другое увидеть истинное лицо того, кому искренне доверяла. В этот миг я осознала, что Себастьян меня никогда по-настоящему не любил.

«А я-то надеялась, что ошибаюсь», – горько простонала про себя.

Опустив голову, чтобы скрыть слёзы, поспешила за Даррантом.

Я винила Венделин и оправдывала Себастьяна, но в этот момент исчезли последние сомнения. Даже сделав другой выбор, я осталась бы с разбитым сердцем. Оглянувшись, я заметила, как Себастьян сжимает руку моей сестры, а она смотрит на него влюблённым взглядом.

Не осталось сомнений, кто стал первым мужчиной Венделин.

Эти двое появились в моей жизни одновременно. Они придумали отличный план, чтобы обвести меня вокруг пальца и завладеть графством? Желая немедленной мести, я решила не только отдать свою первую ночь повелителю, но и получить от этого удовольствие.

Назло обоим!

Казалось, что в покои за повелителем неторопливо вошла другая женщина, а не я. Эта отчаянная незнакомка с улыбкой показала Дарранту на огромную кровать с резными столбиками по углам и тёмно-синим балдахином. А потом развернулась и медленно закрыла дверь, отсекая весь мир от места, где должно было случиться моё падение в пропасть.

Я на миг прижалась к прохладной поверхности двери и, опустив ресницы, мысленно разбежалась и раскинула руки. А потом они обратились в крылья свободы, и я оторвалась от скалы. Куда занесёт меня безумный ветер, не знала. Главное, что больше я никогда не вернусь в свою скучную жизнь, похожую на унылое существование.

Долгие месяцы я терпеливо ждала прощения и изводила себя, не замечая очевидного. Обманывала себя и, теша надеждами на будущее счастье, позволяла топтать мою гордость и разрывать сердце на куски. Отметала все догадки на счёт отношений моего мужа и Венделин. А ведь тревожных звоночков было столько, что они переросли в громкую музыку.

Я же предпочла быть глухой и слепой, лишь бы сохранить остатки любви.

Оказалось, нечего было сохранять.

– Амелия?

Вынырнув из размышлений, я осознала, что прошло несколько минут, а я продолжала прижиматься к двери. Глубоко вдохнув, я обернулась и посмотрела на мужчину. Выдохнула с тщательно замаскированным отчаянием:

– Приказывайте, мой повелитель.

Казалось, в алых глазах Дарранта заискрились смешинки, а может, мне показалось. Мужчина выгнул белоснежную бровь и спросил:

– Исполнишь всё, что скажу?

Сунув руку в карман потрясающего платья, в которое превратилось моё нижнее, я сжала баночку, что дала мне тётушка. Хорошо, что догадалась забрать зелье до того, как покинула купальню! Сердце испуганно колотилось, но я уверенно кивнула:

– Да, мой повелитель.

И подошла к резному столику, на котором стоял кувшин с водой и две серебряных чашки. Вынув руку из кармана, постаралась незаметно положить баночку в одну из чаш, а потом решительно дёрнула шнуровку платья цвета первой весенней листвы.

На мою руку легла мужская ладонь, а ухо обожгло горячим дыханием:

– Зачем ты так спешишь?

Вздрогнув, я невольно затаила дыхание, ощущая опасную близость хищника, который стремительно преодолел несколько шагов, бесшумно подобравшись к своей жертве.

– Чем быстрее всё произойдёт, – голос невольно заметно подрагивал, – тем скорее я смогу перейти к следующему пункту плана.

– Плана?

Мужчин начал скользнул ладонью по моему предплечью, очень медленно вырисовывая кончиками пальцев предплечью замысловатые вензеля, будто оставлял невидимые метки. У меня даже волоски на руках приподнялись, и по спине побежали мурашки.

Сглотнув ком, внезапно подкативший к горлу, я сипло пояснила:

– Вы объявите о нашем разводе, и я обрету свободу!

Выскользнув из-под его руки, шагнула к столику и налила себе воды, а потом залпом осушила чашку. Даррант наклонился и, едва не касаясь шеи губами, хрипло проговорил:

– И что ты собралась делать со своей свободой? Хочешь покинуть Роквелл?