Я запустила пальцы в его шёлковые волосы, чувствуя, как по телу разливается абсолютное счастье.

— Он тебя слышит, — прошептала я, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы радости. — Он всегда узнаёт твой голос.

Люциан поднялся, снова притягивая меня к себе, и укрыл нас обоих тяжёлым меховым одеялом. Я закрыла глаза и тихонько вздохнула. Даррант замер, и тепло его объятий на мгновение сменилось неподвижностью статуи. Он медленно отстранился, опираясь на локоть, и вгляделся в моё лицо. Золото в его глазах вспыхнуло встревоженно, проникая в самую глубину моей души.

— Что такое, Амелия? — его голос стал тише, в нём прорезались стальные нотки беспокойства. — Почему от тебя пахнет ревностью? О чём ты молчишь всё это время?

Я отвела взгляд, кусая губы. Этот вопрос рос внутри меня, как сорняк, который я пыталась выполоть, но корни уходили слишком глубоко — в ту самую тьму, из которой я вырвалась.

— Люциан… — я запнулась, чувствуя, как холодеют кончики пальцев. — Меня мучает один вопрос. Я знаю, что в этой жизни всё сложилось иначе. Но в том будущем, которого, к счастью, не случилось… когда ты пришёл в Блэкстоун и потребовал право первой ночи… К тебе ведь сначала пошла Венделин.

Я сглотнула застрявший в горле ком и наконец заставила себя посмотреть на него.

— Я не могу перестать думать об этом. Пусть этого не было в этот раз, но в той реальности… был ли ты с ней? Видел ли ты разницу? Или для тебя это была просто очередная женщина? Право, которое нужно забрать?

Люциан молчал долго, так долго, что тишина в спальне стала почти осязаемой. Он не отвёл глаз, не рассердился. Напротив, в его взгляде появилось нечто бесконечно печальное и твёрдое.

— Посмотри на меня, Амелия, — он мягко взял моё лицо в ладони, заставляя сосредоточиться на его голосе. — Я отвечу тебе честно, потому что между истинными парами не может быть лжи.

Он глубоко вздохнул, и я увидела, как на его шее пульсирует жилка.

— Даже в той тьме, которой не случилось, я бы не тронул ту женщину. Даже если бы Венделин сияла твоим лицом, носила твои одежды и пахла тобой… я бы не спутал подделку с сокровищем. Поэтому клянусь тебе, что даже в той реальности, которой не произошло, я был тебе верен.

Я затаила дыхание, не веря своим ушам.

— Право первой ночи — это не просто прихоть тирана, — продолжил он, поглаживая большим пальцем мою скулу. — Это поиск. Мой дракон искал ту единственную искру, которая могла бы оживить Фарендор. Уверен, что я выгнал пустышку через несколько минут, даже не взглянув на неё.

Он горько усмехнулся и прижался своим лбом к моему.

— Но стоило тебе переступить порог… даже когда ты дрожала от страха и ненавидела меня всем сердцем, воздух вокруг нас закипел. Мой зверь взвыл от узнавания. Только с тобой, Амелия. В любой реальности, в любом времени — только ты. У Венделин никогда не было шанса, потому что у неё не было твоей души.

Напряжение, державшее меня долгие месяцы, наконец лопнуло. Я прижалась к нему, пряча лицо на его плече, и почувствовала, как последние капли яда Венделин испаряются, оставляя после себя лишь чистый, ничем не омрачённый свет.

Прошло пять лет.

Я стояла на балконе самой высокой башни Блэкстоуна, подставляя лицо тёплому весеннему ветру. Глядя через дымку пространства, я едва узнавала некогда суровое и серое королевство Фарендор. Теперь долины были покрыты изумрудным ковром сочных трав, а вдоль рек раскинулись яблоневые сады, чьё цветение напоминало нежное розовое облако, спустившееся к людям.

Мёртвые земли больше не оправдывали своего названия. Благодаря нашей общей магии и силе истинной связи туманы рассеялись, а отравленные воды стали чистыми, как слеза. Теперь это был край мира и процветания, где драконы и люди жили в странном, но прочном союзе.

— Мама! Смотри, как я могу!

Я улыбнулась, не оборачиваясь. Позади меня, на широкой каменной площадке, тренировался маленький вихрь в кожаной жилетке. Нашему сыну, маленькому Каэлю, едва исполнилось четыре, но его золотые глаза уже светились той же магией, что и у его отца. Мальчик зажмурился, смешно надул щёки, и над его ладошками заплясали живые золотистые искры, заставляя тяжёлые валуны у парапета медленно приподниматься в воздух.

— Тише, маленький дракон, — раздался за моей спиной глубокий, бархатистый голос, от которого по моей коже до сих пор пробегала волна тепла. — Ты же не хочешь, чтобы стражники внизу подумали, что у нас начался камнепад?

Люциан подошёл ко мне и по-хозяйски обнял за талию, притягивая к своей груди. Его серебряные волосы, стянутые в низкий хвост, поблёскивали на солнце. За эти годы в его взгляде стало меньше льда и гораздо больше откровенного обожания, которое Даррант дарил только мне.