Пока Даррант в малой гостиной, шурша плотной бумагой, погрузился в чтение писем, пришедших на его имя, я незаметно выскользнула в коридор. Мои туфли на мягкой подошве ступали совершенно бесшумно, не заставляя скрипнуть ни одну половицу.

Тяжёлые бархатные шторы задевали мои плечи ворсистой тканью. В воздухе висел приторный дух догорающих свечей, но сквозь него я явственно уловила след лилий — навязчивых духов моей сестры.

Когда приблизилась к заброшенной оранжерее, из-под приоткрытых дверей потянуло сыростью, плесенью и густым ароматом влажного мха. Я замерла, прижавшись щекой к прохладному дереву косяка. Изнутри донёсся шелест шёлковых юбок и тихие голоса.

— Ты видел, как на неё смотрел повелитель драконов? — голос Венделин был острым и тонким, как зазубренное лезвие. — Этот дикарь с белыми волосами не сводил с сестры алчного взгляда своих жутких красных глаз. Неужели Амелия так хороша? Ведь свою ночь он уже получил! Чего ему ещё нужно?

Я чуть прищурилась и тонко улыбнулась. Моё сердце билось ровно и мерно — я больше не была той перепуганной девочкой, которая год назад дрожала от каждого косого взгляда или резкого слова.

Мою сестру очень нервировало присутствие повелителя в поместье, и её реакция меня обрадовала. Уже за это можно поблагодарить Дарранта!

— Успокойся, Венди, — раздался низкий рокот мужа. Послышался скрип старой кожи кресла, звонкий стук хрусталя о графин и отчётливый плеск вливаемой жидкости. — Повелитель просто играет с ней, как кот с пойманной мышью.

— А вдруг его заинтересовали наши шахты? — ревниво выкрикнула сестра. Я услышала, как она топнула. — Не просто же так он полез в эти вонючие копи!

— Не волнуйся, — раздался влажный, чмокающий звук поцелуя, от которого меня передёрнуло. — Уверен, копи тут ни при чём. Повелителю просто скучно, а Амелия для него — забавная безделушка, которую приятно вертеть в руках. Что же до шахт… Как только я подпишу бумаги на владение, моя жена станет пустым местом. Она больше никому не будет интересна.

— Почему же ты медлишь? — Венделин сделала несколько быстрых, вкрадчивых шагов по плитам пола. — Мне надоело прятаться по тёмным углам! Хочу, чтобы этот дом пах моими цветами, а не каменной пылью.

Я опустила ресницы, впитывая каждое их слово, каждую интонацию. В темноте этого коридора я чувствовала себя охотником, который из густых зарослей следит за добычей. Мой муж и его любовница были так увлечены своим будущим богатством, что не догадывались, что невидимый механизм капкана уже пришёл в движение.

Где-то в глубине дома глухо и тяжело пробили напольные часы — бом… бом… — отсчитывая последние крохи их спокойной, ворованной жизни.

Я бесшумно отшатнулась от двери, но тут же спиной уткнулась во что-то твёрдое и горячее. Сердце испуганно ёкнуло, подпрыгнув к самому горлу. Обернувшись, я заметила Дарранта, который, сложив руки на груди, стоял в тени глубокой ниши.

Его чёрная рубашка сливалась с мраком, и только в глазах пульсировал хищный алый блеск. Повелитель был драконом, поэтому слышал каждое слово за дверью — их слух куда тоньше человеческого.

— Твой муж планирует обокрасть тебя, Огонёк, — шёпот повелителя коснулся моей щеки.

Его дыхание пахло мятой и горьким дымом, а слова вибрировали с такой силой, что у меня мелко задрожали кончики пальцев. Даррант подался вперёд, и я почувствовала кожей исходящий от него жар, словно от разогретой печи.

— Хочешь, я сожгу их прямо здесь? — деловито, будто предлагая смахнуть пыль с полки, спросил он.

— Нет, — я бросила на него взгляд исподлобья, чувствуя, как внутри закипает холодная, колючая злость.

Единственная свеча в тяжёлом бронзовом подсвечнике на стене трещала и оплывала, её жёлтый свет отражался в расширенных зрачках мужчины.

— Смерть — это слишком милосердно. Себастьян втёрся в моё доверие, когда я была раздавлена горем. Он носил маску спасителя, мягко стелил и сладко говорил, лишь бы наложить свои жадные лапы на копи и этот дом. Я хочу, чтобы он не просто умер, а захлебнулся собственным позором.

— О чём именно ты мечтаешь? — Даррант наклонил голову, внимательно изучая моё лицо.

— Чтобы он увидел в зеркале ничтожество, — я обхватила себя руками за плечи, пытаясь унять крупную дрожь в теле. Ткань платья казалась ледяной. — Хочу, чтобы каждый лакей в этом доме и каждый лорд в столице узнал, что он — вор и изменник. Пусть он станет всеобщим посмешищем, голым королём без гроша в кармане. А ещё я мечтаю увидеть, как Венделин сама оттолкнёт его, когда поймёт, что он больше не может обеспечить ей роскошную жизнь настоящей леди.

— Я понял, — повелитель дёрнул уголком губ, и я заметила блеск его белых зубов. — Ты хочешь стереть его в порошок. И, судя по решительному выражению твоего лица, инструмент для этого уже готов.