Повелитель увлёк меня в сторону, а потом закрыл окно, отсекая шум дождя, и задёрнул шторы. В кабинете воцарилась тишина, от которой закладывало уши. Я стояла посреди комнаты, глядя на пустое кресло, где недавно жалко сутулился Себастьян. Эйфория от его ухода медленно оседала, как пыль, оставляя меня наедине с долгом.

Я чувствовала на своей спине взгляд Повелителя. Тяжёлый, почти осязаемый.

— Выдающееся зрелище, — раздался низкий голос Дарранта.

Он наконец отошёл от окна. Его шаги по ковру были бесшумными, как у хищника, который больше не видит смысла скрываться в тенях. Я медленно обернулась. Повелитель, заложив руки за спину, остановился в нескольких шагах от меня. В полумраке кабинета его глаза казались двумя тлеющими углями.

— Ты была беспощадна, Амелия, — он произнёс моё имя так, будто пробовал его на вкус. — Редкое качество для той, кого ещё вчера считали «невинным совершенством».

— Я просто перестала верить в сказки, — мой голос слегка дрогнул, и я поспешила сцепить пальцы в замок, чтобы скрыть дрожь. — Ты помог мне, Даррант. Союза, в котором я задыхалась, больше нет. Я… я твоя должница.

Даррант сократил расстояние между нами одним плавным движением. Повелитель был слишком высоким, слишком властным, и от него пахло грозой и дымом костра. Я невольно отступила, пока не упёрлась спиной в край тяжёлого письменного стола.

— Должница, — повторил он, склонив голову набок. На его губах заиграла едва заметная, опасная усмешка. — Какое безликое слово. Тебе больше подходит «Огонёк».

Он протянул руку. Я затаила дыхание, когда его длинные пальцы невесомо коснулись пряди моих волос, выбившейся из причёски.

— Ты обещала мне всё, что я пожелаю, — напомнил он, и его голос стал тише и ниже, его пронзила хрипотца. — Ты же не заберёшь свои слова обратно?

Его ладонь скользнула ниже, коснувшись моей шеи. Его кожа была горячей, почти обжигающей. Сердце в моей груди забилось о рёбра, как пойманная птица.

— Чего ты хочешь? — выдохнула я, глядя в его багровые зрачки.

Даррант замолчал, изучая моё лицо стремительно разгорающимся, будто пожар, взглядом. В этот момент я поняла: он не просто повелитель драконов. Он — стихия. И я только что открыла дверь, чтобы впустить эту стихию в свою жизнь.

— Хочу того, что ты уже начала однажды, — сказал он, подаваясь вперёд, так что между нашими губами остались считаные сантиметры. — Но теперь я желаю продолжения.

— Начала? — растерянно пролепетала я. — Когда?

По его лицу скользнула хищная улыбка:

— Когда сказала…

Я остолбенела от ужасающей догадки, а рука Повелителя уже переместилась на мою талию. Даррант властно притянул меня к себе и, касаясь губами уха, шепнул:

— Так тебе и надо!

В тот же миг в моей памяти вспыхнул недавний и очень непристойный сон. Я покраснела до корней волос. Мне приснилось, будто я сижу верхом на его бёдрах в каком-то неясном полумраке. Я открыто любовалась Даррантом — тёмный, сильный, с глазами, пылающими, как угли, он был неотразим. Хуже того… я дразнила его, чувствуя под собой его твёрдое тело. И моя собственная ладошка, дерзкая и непослушная, скользнула ему под пояс брюк, прямо туда, где…

Я резко выдохнула, отбрасывая непристойный образ: — Это же был просто сон!

Неужели он мог это знать? Это было просто невозможно! Но его слова, его взгляд, его уверенная улыбка — всё говорило о том, что он каким-то непостижимым образом проник в самые тёмные уголки моего подсознания.

— Немножко заигралась, Огонёк? — хрипло шепнул он, и по телу пробежала волна мурашек. — Не подумала о последствиях? А я тогда проснулся в очень… неудобном положении.

Я подняла глаза к его лицу. Багровые зрачки горели жаром, отражая моё собственное смущение и… что-то ещё. Что-то дикое, давно подавленное, что теперь вырывалось наружу, подобно освобождённому зверю. Даррант знал, что он тревожит моё сердце и душу. Или догадывался. И ему это нравилось.

— Что ж, — произнёс Даррант, и его голос был полон триумфа. — Сегодня ночью ты узнаешь, что такое настоящая игра. Без всяких правил.

Его взгляд скользнул по моим губам, затем задержался на моей шее, а потом опустился ниже, заставляя кожу под платьем гореть. Я чувствовала, как моё тело отзывается на его слова, на его близость, рождая мучительное предвкушение.

Не отступить и не сбежать. Я была его должницей, и Повелитель намеревался взять свою плату сполна.

Жар в груди стал почти невыносимым, но это был уже не стыд. Во мне рождалась ярость пополам с азартом. Даррант хотел смутить меня? Думал, что я упаду в обморок от его слов, как благовоспитанная леди, которой он меня считал?

— Без правил? — переспросила я, и мой голос, вопреки ожиданиям, не дрогнул. Он прозвучал низко, почти с вызовом.