Я закрыла глаза и сделала глубокий вдох. Влажный, тяжёлый воздух Фарендора ворвался в лёгкие. Я потянулась внутренним взором вниз, сквозь слои грязи и гнили. Там, под водой, я чувствовала её — губку. Тысячи, миллионы пористых существ, которые жадно поглощали магию проклятия, раздуваясь и отравляя всё вокруг. Они были как фильтры, которые забились грязью и начали отдавать её обратно.

— Люциан, помоги мне, — прошептала я.

Даррант встал позади меня, обняв за талию и прижавшись грудью к моей спине. Я почувствовала, как его магия — чистый, яростный огонь дракона — хлынула в меня. Но это не был огонь, который сжигает. Это было тепло, которое пробуждает жизнь.

Моя собственная магия, земная и тягучая, сплелась с его пламенем. Мы направили этот поток не в воздух, а в самую глубь болота.

Я почувствовала, как губка внизу вздрогнула. Она привыкла бороться с огнём, защищаться от него. Но мы не атаковали. Мы давали ей силу переварить то, что она впитала.

— Пей, — выдохнула я, и мои пальцы невольно впились в руки Люциана. — Забирай черноту. Очищай дорогу свету.

Золотистое сияние, рождённое нашим союзом, потекло по поверхности болота, как расплавленный мёд. И там, где оно проходило, серые, склизкие наросты губки начали менять цвет. Они наливались мягким изумрудным светом, пульсируя, как крохотные сердца.

Раздался странный звук — не то вздох, не то тихий всплеск. Поверхность болота пошла пузырями, но это был не ядовитый газ. Вода на глазах начала светлеть. Мутная серая жижа становилась прозрачной, обнажая дно, устланное теперь уже не мёртвыми наростами, а живым ковром из сияющих изумрудных мхов.

— Посмотри, Люциан… — я едва дышала от восторга.

Там, где только что была гниль, из воды робко проклюнулся первый стебелёк кувшинки. Белоснежный лепесток развернулся прямо на наших глазах, сияя чистотой на фоне утреннего солнца.

Сзади раздался дружный, потрясённый вздох старейшин. Кто-то из драконов вскрикнул, кто-то упал на колени.

Люциан развернул меня к себе. Его лицо было бледным, но глаза горели таким триумфом, какого я не видела даже во время битвы.

— Ты сделала это, Амелия. Ты исцелила раны моих земель… Нет. Наших.

Я прижалась лбом к его плечу, чувствуя, как силы покидают меня. Это было тяжело, но так правильно. Мы не просто нашли способ выжить — мы нашли способ вернуть драконам их дом.

— Это только начало, — прошептала я. — Нам предстоит очистить весь Фарендор.

— Мы очистим его вместе, — он поднял моё лицо за подбородок и поцеловал — нежно, долго, запечатлевая нашу общую победу на моих губах.

В небе над нами закружили десятки драконов, их торжествующий рёв сотрясал воздух. Мёртвые земли начали своё превращение в Живые.

Несмотря на триумф у берегов очищенного болота, моё сердце нет-нет да и сжималось от глухой тревоги. Стоило закрыть глаза, как перед мысленным взором вставал Блэкстоун. Как там Хорст? Не обижают ли Марту? Справляется ли Фрэнсис? Не сбежал ли Себастьян из своего позорного заточения? Последнее было маловероятно — шахтёры караулили его надёжнее, чем сокровища, — но от этого типа можно было ожидать любого коварства. Даже в навозной куче он наверняка ухитрялся плести интриги против мироздания.

Люциан, обладавший поистине драконьей интуицией, сразу почувствовал моё смятение. Мы сидели в его шатре, где на низком столике из тёмного дерева стояла чаша с благовониями, и их густой, пряный аромат переплетался со свежестью озона, исходящей от моей кожи.

— Твои мысли снова не здесь, а за пределами Фарендора, — негромко произнёс Повелитель.

Он стоял у входа, и его высокая фигура заслоняла свет, отбрасывая длинную тень на расшитые ковры.

— Я переживаю за своих людей, Люциан. Я оставила их в самый тяжёлый момент, когда они только-только поверили в новую жизнь. Замок без хозяйки — как тело без души, он быстро обрастает пылью и разваливается.

Даррант загадочно улыбнулся и притянул меня к себе. Его руки, сухие и горячие, легли мне на талию, и через тонкую золотую чешую платья я почувствовала, как от него исходит уверенная, первобытная сила.

— Так почему бы тебе не проверить, как у них дела? Лично.

— Лично? — я растерянно моргнула, глядя на его чётко очерченные губы. — Но до Блэкстоуна несколько дней пути на крыльях!

Он взял мои ладони и внимательно посмотрел в глаза. В его зрачках, глубоких, как горные озёра, вспыхивали и гасли золотистые искры.

— Амелия, пришло время открыть тебе ещё один секрет нашего народа. Истинная пара — это не только общая магия и жар в крови, от которого плавятся камни. Это связь, способная стирать границы пространства.

Я слушала его, затаив дыхание. Люциан объяснил, что женщина-дракон, движимая очень сильным, искренним желанием, способна перемещаться в пространстве так же легко, как мысль проносится от горизонта к горизонту.