Он стиснул хлеб так, что тот раскрошился, и посмотрел на свою дрожащую руку. В ушах всё ещё стоял торжествующий смех Венделин и властный голос бывшей жены. Внутри лорда всё клокотало от унижения; каждый вдох давался с трудом, словно грудную клетку стянули железным обручем.

— Вы получите свои шахты, — подытожил он, глядя на баронов воспалёнными глазами. — А я получу её голову. Вы же принесёте мне этот небольшой сувенир?

Барон Торн медленно кивнул, и его тяжёлая ладонь опустилась на стол, заставив свечу мигнуть.

— По рукам. Но учти, Себастьян… если запахнет палёным — мы тут ни при чём. Никто не посмеет выступить против дракона!

— Поэтому приступим к плану, когда он покинет графство, — раздражённо напомнил лорд Холланд.

— Лучше пусть покинет герцогство… — проворчал один из Вейнов.

— Погодите, — перебил его брат и хитро прищурился. — Если графиня умрёт, ты всё равно не получишь графство обратно. Даже если женишься на милашке Венделин! Она бастард.

Лицо Себастьяна злобно исказилось.

— Да я к этой стерве не прикоснусь, — прошипел он, брызгая слюной, — даже если она последней бабой в мире останется!

— Рассказывай, — зычно потребовал барон Торн. — Ты наверняка что-то придумал!

— Разумеется, — на губах лорда зазмеилась улыбка. — Вот мой план.

И он указал на вход в трактир. Там, испуганно озираясь и скрывая лицо под капюшоном грязного плаща, к их столу пробиралась полная дама средних лет.

— Не красотка, — гадливо скривился Себастьян. — Зато единственная, кто может претендовать на Блэкстоун. А ещё она жаждет отомстить Амелии не меньше, чем я.

— Да это же… — один из Вейнов подался вперёд, всматриваясь в дрожащую фигуру.

— Родная тётя Амелии, — сухо кивнул лорд Холланд. — И моя будущая жена.

Раннее утро вторглось в спальню яркими полосами света, пробивающимися сквозь тяжёлые бархатные шторы. За окном слышались привычные звуки замка: крик петуха, скрип колёс телеги на брусчатке, отдалённый звон молота кузнеца. Но в этом покое, после ночи, изменившей всё, эти звуки казались далёкими отголосками другой жизни.

Я ощущала себя обновлённой, будто меня вымыли изнутри. А вот тело было покрыто запёкшейся кровью. Немного, но всё же мне было некомфортно, и хотелось принять ванну.

— Не желаешь спуститься в купальню? — с замиранием сердца спросила я у Дарранта.

Понимала, что держусь скованно: у меня не было подобного опыта, и я не знала, как себя вести. Повелитель хитро глянул на меня, будто ясно понимая, что со мной происходит, а потом вскочил и неожиданно поднял меня на руки:

— Я отнесу тебя!

Залившись смехом, я ощутила, как неловкость тает. Мне становилось так легко с Повелителем, будто мы знакомы давно и всё друг о друге знаем.

В купальню мы спустились, держась за руки. Моя кожа всё ещё пылала, напоминая о безудержной страсти, накрывшей ночью. Казалось, что даже слуги видят следы от поцелуев Дарранта на моей шее.

Служанки, едва мы приближались, опускали взгляды и приседали в книксене, лишь подтверждая мои опасения. Но руки мужчины я не выпустила. Обо мне и так сплетничали. Я почти год сжималась от стыда за то, чего не совершала. А теперь, переступив запретную черту, иду с гордо поднятой головой.

Это ли не странно?

Купальня графов Блэкстоун всегда была местом уединения, но сейчас она казалась особенно укромной. Лучи от магических шаров, покачивающихся под сводами, выхватывали клубы пара, поднимающиеся от горячей воды.

Стены и глубокие бассейны, выложенные из чёрного камня, пронизывала сеть золотых прожилок, которые сегодня мерцали особенно ярко. На столиках были приготовлены мягкие полотенца и чистая одежда.

Когда я вошла, по телу пробежала приятная дрожь. Воздух здесь был влажным и тёплым, насыщенным ароматами лаванды и медовой росы от трав, заваренных в воде. Даррант разделся, ни капли меня не стыдясь, и осторожно опустился в один из бассейнов.

Я заворожённо наблюдала, как вода обняла его мощное мускулистое тело, а потом последовала за ним. Скинув платье, я опустила глаза и, не глядя на мужчину, вошла в бассейн. Вода обволокла меня, снимая остатки усталости, но оставляя чувственное напряжение.

Казалось, оно нарастало стремительно, с каждым выдохом, и по венам потекла настоящая лава. Не выдержав, я отвернулась и взяла в руки мягкую льняную мочалку.

— Что такое? — хрипловато спросил Повелитель и хмыкнул. — Ты выглядишь как птичка, которой бросили горсть зерна. И подойти страшно, и уйти невозможно.

Я улыбнулась его сравнению, которое попало в точку, и шепнула:

— Прости. Я не знаю, как себя вести теперь. Позволь, я…