Злить дракона не хотелось, ведь я надеялась обрести могущественного союзника, поэтому мягко спросила:
– Вам не нравятся фарендорские губки?
Твёрдые правильно очерченные губы повелителя на миг гадливо скривились:
– А как ты думаешь? Эта мерзкая грязь стремительно разрослась после наводнения и уничтожила всё живое там, где не справилась солёная вода.
Отдёрнув руку, я спрятала губку за спиной и виновато прошептала:
– Простите, я не хотела тревожить вашу душевную рану.
Должно быть, драконам до сих пор тяжело вспоминать о том, почему им пришлось покинуть обжитые земли и переселиться ближе к людям. До этого момента я даже не задумывалась об этом.
– Это дела давно минувших лет, – произнёс мужчина. Запрокинув голову, он опустил ресницы и приказал: – Приступай.
Я нерешительно посмотрела на губку, которую дракон назвал мерзкой грязью.
– Но…
– Вода остывает, – оборвал Даррант.
– Слушаюсь, мой повелитель, – вздохнула я и осторожно провела губкой по широким плечам мужчины.
Удивительно, что при каждом прикосновении перламутровая чешуя, проступавшая под кожей, становилась ярче. Но я не знала, следствие это удовольствия или раздражения. Чтобы начать тяжёлый разговор, пояснила:
– Мастера чистят губки от лишнего, вымачивают в очищающем зелье, а потом промывают в нескольких водах. Но если вам не нравится эта, я возьму другую. Она нежнее…
Даррант промолчал, и я приняла это за согласие. Поменяв губку на ту, что обычно использовали для умывания, опустила в воду. Шипения почти не было, так как в белой поры совсем крохотные. Когда я провела губкой по шее мужчины, с удовлетворением отметила, что чешуя не так сильно реагировала на прикосновения.
– Мой повелитель, – осторожно произнесла я. – Можно задать вопрос?
Ресницы Дарранта дрогнули, но глаз мужчина не открыл.
– Можно, – процедил он.
«Недоволен?» – тревожно предположила я.
Поразмыслив, всё же отложила губку и подхватила чашу, выточенную из чёрного камня. Набрав воды, осторожно вылила её на серебристые волосы мужчины и провела по ним ладонью, промывая пряди от дорожной пыли.
– Но это не значит, что ты получишь ответ, – предупредил Даррант и повелел: – Задавай!
Я набрала полную грудь воздуха, собираясь с силами.
Тема разговора была для меня архисложной. Я сжималась от стыда, даже когда мысленно произносила своё предложение. Мама покинула меня, не успев рассказать о супружеских обязанностях. В браке я оставалась невинна. Всё, что знала, почерпнула из фривольных разговоров служанок.
«Не бойся, – в отчаянии убеждала себя. – Все проходят через это. Многим даже нравится».
В любом случае отказать дракону, который потребовал право первой ночи, невозможно. Себастьян понимал это и решил не рисковать новообретённым графством. И мне не избежать этой участи, ведь от дракона не скрыться! Даррант получит своё в любом случае. Так почему не поторговаться?
И я решительно выдохнула:
– Могу ли я в обмен на свою первую ночь попросить у вас развод с лордом Холландом?
Даррант резко распахнул глаза, и я невольно вздрогнула. Чашка выпала из вмиг ослабевших пальцев и угодила повелителю точно между глаз.
Глава 9. Шаг назад. Главное – не поворачиваться к зверю спиной
На миг я сжалась, и от ужаса забыла, как дышать. Думала, Даррант в ярости растерзает меня, и Себастьян несказанно обрадуется. И графство сохранил, и от меня избавился. А если я не права, и муж ещё любит меня, то легко утешится в объятиях моей бесстыдной сестры.
Смотрела на мужчину, не моргая, а он так же внимательно буравил меня непроницаемым взглядом алых глаз. Осознав, что всё ещё жива, я осторожно уточнила:
– Вам не очень больно?
– Не очень, – процедил Даррант и медленно убрал со лба чашку. Я зачарованно наблюдала, как, перламутрово мерцая, медленно срастаются края ранки, а на светлой коже искрятся алые капельки крови. – Достаточно, чтобы увидеть звёзды.
– Какие звёзды? – на миг растерялась я.
Мужчина приподнялся и, взвесив чашу на ладони, многозначительно покосился на меня. Я торопливо встала на колени и опустила голову:
– Прошу прощения, мой повелитель! У меня дрогнула рука, когда вы посмотрели на меня. Ваши глаза, они такие…
Осеклась, едва сдержав на кончике языка «ужасающие». Вряд ли Дарранту понравится подобный эпитет.
– Какие? – будто прочитав мысли, вкрадчиво поинтересовался мужчина и потянулся ко мне свободной рукой. Ухватив подбородок, заставил поднять голову и посмотреть на него. – Какие «такие»?
– К-расивые, – отчаянно краснея, нервно икнула я.
И тут же досадливо прикусила губу. В отчаянии простонала про себя: