Сейчас было не до удобства и красоты, ведь вскоре я приведу приговор в исполнение. Поэтому я выбрала строгое платье из тёмно-синей плотной шерсти с высоким воротником, который почти скрывал шею. Скромные пуговицы, длинный рукав, а из украшений — лишь серая атласная лента.

Я встала перед зеркалом и внимательно осмотрела себя. Лицо казалось излишне бледным, но глаза горели холодной решимостью. Сейчас я ощущала себя не графиней, а как минимум герцогиней Роквелла — той, что имеет право и власть судить опростоволосившихся графов и баронов своего герцогства.

— Ты готова к разводу? — мой голос прозвучал глухо и чуточку хрипло. И я ответила себе без тени сомнения: — Да!

Спустившись вниз, я велела Элле собрать всю прислугу в вестибюле.

Через десять минут передо мной стояли все: от молодых кухарок, пахнущих тестом, до конюхов, от которых веяло овсом и навозом.

Над всеми возвышалась экономка Фрэнсис — высокая худощавая женщина с вечно поджатыми губами и связкой ключей на поясе, которые противно звенели при каждом её движении и служили слугам сигналом к поспешному бегству.

— Леди Амелия, — она недовольно нахмурилась, поправляя накрахмаленный чепец. — К чему эта спешка? Мы только-только приступили к учёту провизии, оставшейся в кладовых после праздника.

— Фрэнсис, прошу вас, отложите это, — я посмотрела на неё взглядом, от которого женщина невольно выпрямилась. — Прошлой ночью я видела подозрительные тени у садового домика. Мне кажется, туда забрались воры!

— Воры? — испуганно переглядываясь, заволновались служанки.

— В садовом домике нет ничего ценного, — уверенно возразила Фрэнсис.

— Лорд Холланд приказал перенести туда фамильное серебро Блэкстоунов, — потупившись, тихо пролепетала Элла.

Ложь давалась ей с трудом, но девушка старалась хорошо исполнить мой приказ. При слове «серебро» глаза экономки алчно блеснули. Она, как никто другой, тряслась над каждой ложкой серебряного прибора, доставшегося мне от матери.

— Зачем лорд приказал это? — возмутилась Фрэнсис.

— Для чистки, — ещё тише ответила Элла, а потом выпрямилась и с уверенностью добавила: — Я лично отнесла кувшин и бокалы!

А вот это была правда, ведь молодая служанка готовила садовый домик для «отдыха» Венделин. Ещё в прошлом я заметила, что моя сестра недооценивала прислугу, считая их глупыми гусынями и полагая, что все будут молчать из страха оказаться на улице. Но я убедила Эллу, что она под моей защитой, и девушка встала на мою сторону.

— Следуйте за мной, — скомандовала я.

Но служанки испуганно топтались и тихо перешёптывались.

— Вдруг воры вооружены или владеют магией? — озвучила их страхи экономка. — Для вашей безопасности стоит позвать стражу!

— Не нужно, — из тени выступил Даррант, и мгновенно наступила полная тишина. — Леди Блэкстоун буду сопровождать я.

Больше возражений не возникло, и мы вышли в сад, наполненный густыми ароматами цветов. Воздух после ливня казался хрустально-прозрачным. Блестящий гравий хрустел под ногами, как влажный сахар.

Даррант шёл чуть поодаль, его высокая фигура в чёрном плаще выделялась на фоне цветущих кустов, как чернильное пятно. Прислуга испуганно перешёптывалась, с осторожным восхищением посматривая на него.

Приближаясь к садовому домику, я почувствовала, как ладони стали ледяными. Дверь была приоткрыта, из щели тянуло ароматом лилий и кислым запахом вина.

— Тихо, — шепнула я и жестом приказала всем остановиться.

Решительно выдохнув, я шагнула вперёд и с силой толкнула тяжёлую дубовую дверь. Она распахнулась с противным скрипом несмазанных петель.

То, что открылось взору прислуги, заставило Фрэнсис издать хриплый горловой звук, а молодых служанок — прыснуть в кулаки.

— Вот так воры! Подумать только… А я догадывалась, — раздались глумливые смешки.

На широкой софе, среди смятых бархатных подушек и разбросанной одежды, очень крепко спали двое.

Рот Себастьяна был нелепо приоткрыт, и по тщательно выбритой щеке стекала струйка слюны.

Венделин лежала, закинув обнажённую ногу на бедро моего мужа, её распущенные волосы запутались в пуговицах его расстёгнутой рубахи.

Серебряный графин из-под вина валялся на полу, а рядом белели шёлковые панталоны моей сестры.

Поза спящих была настолько бесстыдной и однозначной, что даже самый наивный человек понял бы: здесь вовсе не чистили серебро.

— Боже милостивый… — выдохнула Фрэнсис и задрожала так, что её ключи на поясе тонко зазвенели.

Я на каблуках развернулась к Дарранту, который стоял чуть в стороне и, сложив руки на груди, холодно смотрел на любовников.

— Мой повелитель, я искренне прошу прощения за то, что вы стали свидетелем измены моего супруга, — громко и отчётливо сообщила я.