Мало того, что я вчера накричала на него, а сегодня проспала всё на свете, так его обожаемая Алисия ещё и решила одарить нас завтраком и показать себя во всей красе на моём фоне.

Паршивка…

— Дело в том, что еда предназначалась мне. И так как она моя хорошая подруга, и к тому же ещё не знает о расторжении помолвки… Едва ли можно надеяться на яд.

Она приготовила это для него, а он принёс мне? Да ещё и наверняка маниакально смотрел, как я сплю, выискивая недостатки.

Странно. И неважно, потому что…

— Вы ей не сказали? — спросила строго. Тогда ещё минуту назад я была уверена, что противна ему, а после начала качать права. Что сказать, жизнь идёт — всё меняется.

— Непременно сообщу, когда вы пройдёте все испытания, — заявил он вкрадчивым шёпотом с мерзкой улыбкой.

Ох, как же бывает иногда трудно… Сдержаться и никого не убить!

— Вот так, значит? — я собиралась эффектно вскочить с кровати и швырнуть в его наглое лицо перьевую подушку, но вспомнила про сладко сопящую Руби и не стала её волновать. — Вы решили не терять свою пассию и посидеть пока на двух стульях, да?

— А что в этом плохого? Зачем отменять помолвку с Алисией, если наша свадьба может и не состояться вовсе?

— То есть пока мы с вами будем проходить брачные ритуалы, девушка по соседству будет надеяться, готовить вам завтраки и звать на обеды? Это отвратительно! И ладно по отношению ко мне, но и к ней тоже. А я, вообще-то, была о вас лучшего мнения.

Он рассмеялся красиво и грубо. В такой ситуации особенно остро звучал его смех.

— А мне казалось, что я демон во плоти.

Ещё и бровями поиграл издеваясь. Хотя я чувствовала какое-то иррациональное потепление с его стороны, остановить свой пыл было трудно:

— Ах, вы так мелочны, что обиделись и пакостите мне? — я ткнула пальцем в оладушек. — Уберите это и сами убирайтесь!

И это, видимо, стало последней каплей: Аластер схватил меня за запястье и угрожающе потребовал:

— На Севере не такие благодатные условия, как на Юге, лери Табита Лайтери. И вы так и останетесь Лайтери, если не будете придерживаться уклада моих земель. У нас благодарно относятся к любой пище. Ни один кусок не должен пропасть зря. И так как я не голоден, а других живых людей в замке нет — прошу, не капризничайте.

Холодок прошёлся по позвоночнику. Шутки как-то резко сошли на нет.

— Мне кажется, что вам стоит нагулять аппетит, чтобы почтить эту еду, заботливо приготовленную руками вашей запасной невесты.

Я сказала это спокойно. В конце концов, у меня тоже не было аппетита. И я тогда больше всего хотела, чтобы он вышел и дал мне прийти в себя, а не бомбардировал вниманием после всего того, что произошло.

Но лорд Аластер Хейл обо всём этом был совершенно другого мнения.

Он наколол несколько оладий на вилку, измазал их в варенье и поднёс к моему лицу.

Варенье капало на одеяло, на одежду. Его взгляд не сулил ничего хорошего. Я чувствовала себя униженной.

И хуже всего было то, что я всё-таки обрадовалась сначала этому завтраку в постель.

И на долю мгновения поверила, что у нас всё ещё могло закончиться хорошо, несмотря на мои мотивы и его приём.

Я могла простить его и понять. И он мог ответить мне взаимностью.

Но вместо этого решил запихивать в меня еду своей любовницы.

Чтобы, по всей видимости, указать мне на то, где моё место в этом замке. И что у меня нет и не будет права голоса даже в таких мелочах.

Сдаваться не хотелось. Но в тот же миг проснулась Руби. Она сладко зевнула и завизжала:

— О! Табита! Муж кормит тебя с ложечки! Ну то есть с вилки. Это так мило! Он извиняется за вчерашнее! Смотри, во всём есть свои плюсы! Так вкусно па-а-ахнет!

Она, конечно, имела в виду маленькую продолжительность предполагаемого супружеского долга.

— Извиняюсь? — прохрипел Аластер и бросил на меня испепеляющий взгляд.

Я не хотела разочаровывать лису и ругаться ещё сильнее с тем, от кого зависела жизнь Гарри.

Поэтому откусила от оладьей, измазавшись в варенье и едва не умерев от количества сладости во рту. Из-за которой и сок казался ужасно кислым, что не добавляло радости.

— Отлично, — удовлетворённо сказал Аластер. — Хорошая девочка. Продолжай есть.

— Дай… попробую… — Руби слизала варенье с моего лица и заскулила от восторга.

У мужчины от этого зрелища дёрнулся уголок губ.