— Да на массаже она была, командир! — торопливо, почти с паникой оправдался Толик. — В спа-салоне! Я же не виноват, что у них там… процедуры!

— И планирую туда вернуться, — добавила, доставая из саквояжа стерильные перчатки и ножницы. — Мне совсем немного оставалось его дожать, и он бы точно поехал ко мне на кофе.

— Сомневаюсь, — пробурчал Малыш, пряча глаза. — Парень так напуган был, что чуть в стену не врос.

Я фыркнула, разрезая остатки футболки на плече Сапёра и щедро заливая рану антисептиком.

— Напуган? — прошипел Сапёр, когда я начала ковыряться в ране пинцетом, нащупывая пулю. — Чем напуган? Толя, ты в салон с пушкой вломился?

— Да нет же! Я тихо зашел. Спросил на ресепшене, где она. Подошел к двери… А она там… ну… стонала.

Я замерла с пинцетом в ране, с трудом сдерживая смех. Руслан напрягся, его мышцы под моими руками окаменели.

— Я правда думал, что они там… ну, того. Этим самым занимаются. Но потом услышал, как парень молит прекратить, говорит, что за стеной жена депутата, и… ну, я и вошел.

В комнате повисла пауза. Я сжала губы, чтобы не заржать в голос.

Сапёр перевел взгляд с Малыша на меня.

— Ты… издевалась над массажистом?

— Я просто выражала свое глубочайшее удовлетворение качеством предоставляемых услуг, — невозмутимо ответила, извлекая первую пулю и бросая ее в металлический лоток. — Одна есть. И вообще, не отвлекайся. Давай ногу. Шуруп, свет нормальный дай!

Следующие сорок минут я работала в привычном ритме.

Сапёр оказался идеальным пациентом — не ныл, не дергался, только дышал чуть тяжелее, когда я накладывала швы на разорванные мышцы.

Ранения были сквозными, крупные сосуды не задеты. Повезло дураку. Видимо, кто-то действительно открыл по нему шквальный огонь, но реакция у этого монстра была быстрее скорости звука.

Когда я закончила с последним швом на боку, наложила повязки и вколола ему порцию антибиотиков, моя спина под халатом взмокла от пота.

— Всё, жить будешь, — стянула перчатки. — Крови потерял прилично, но переливание не требуется. Лежать, не прыгать, резких движений не делать. Иначе швы разойдутся, и я тебе их буду зашивать без анестезии, ржавой цыганской иглой.

Сапёр откинулся на подушки.

— Свободны, — бросил он своим людям.

Шуруп и Малыш мгновенно испарились из комнаты.

Я начала собирать инструменты, чувствуя, как адреналин отступает, оставляя после себя приятную усталость. И тут я вспомнила про Эдика. И про машину у дома.

Я застегнула саквояж, подошла к кровати и оперлась руками о матрас, нависая над Сапёром.

— А теперь давай поговорим о твоих методах контроля, параноик недоделанный, — я прищурилась, глядя ему прямо в глаза. — Какого черта твои люди дежурят у моего дома?

Руслан даже не попытался отвести взгляд.

— И тебе добрый вечер, Лера.

— Не зли меня, — наклонилась еще ниже, опираясь руками о матрас по обе стороны от его плеч. — Ты обещал меня отпустить. Я свою часть сделки выполнила. Денис здоров. А ты приставляешь ко мне наружку? Зачем? Боишься, что я побегу в полицию?

Его здоровая, правая рука взметнулась вверх с пугающей, змеиной скоростью. Мой мозг даже не успел зафиксировать движение, как его крупные, жесткие пальцы мертвой хваткой сомкнулись на моем горле.

Он не стал меня душить, но сжал ровно настолько, чтобы перекрыть кислород и напомнить: передо мной не просто израненный пациент. Передо мной первобытный, смертельно опасный хищник, которому плевать на свои швы, когда кто-то смеет нарушать его субординацию.

Он рывком притянул меня еще ниже. Наши лица оказались в считанных сантиметрах друг от друга.

— Тон сбавь, докторесса. Ты забываешься. Я тебе не Толик и не твой бывший. Я могу переломить тебе шею двумя пальцами. Подбирай выражения, когда открываешь рот в моем доме.

Оу, нифига как может.

Чуть приподняла подбородок, подставляя горло под его ладонь.

— Эй, Сапёр… — прохрипела, глядя прямо в его взбешенные глаза. — У меня из-за вас сегодня секс сорвался. Я сейчас на диком взводе, а ты тут меня за самую эрогенную зону хватаешь. Надави чуть сильнее, и я кончу прямо здесь.

Пальцы на моем горле дрогнули.

В его абсолютно непроницаемом, холодном взгляде на долю секунды промелькнул чистый, неподдельный системный сбой. Жесткая матрица Сапёра зависла, столкнувшись с моей абсолютной неадекватностью.

— Что, блять?

— Что слышал, — я плотоядно облизнула губы. — Люблю пожестче. Но, боюсь, ты сегодня не в том состоянии, чтобы потянуть мои запросы.

Пауза затянулась.

Мы смотрели друг на друга: я — с наглым вызовом, он — с мрачным, почти пугающим недоумением, которое медленно, очень медленно начало сменяться чем-то другим.

Его пальцы нехотя разжались. Он убрал руку с моей шеи, но взгляд не отвел.

— Ты абсолютно, больная на голову, как тебя вообще к пациентам подпустили.