- Прости, - она подходит и опускает голову. - Я веду себя странно, да?
- Нет, что вы... - я сама смущаюсь.
- Прости за то, что позорю тебя, - ее руки дрожат, - я все повешу на место...
- Нет, не нужно! - я успеваю перехватить ее руку. - Давайте посмотрим, что вы принесли. Может, возьмем что-то из этого или чуть большего размера.
Она мне благодарно улыбается и говорит.
- Я... для меня это все ново. Я никогда не видела столько милоты в одном месте, - она смущается еще больше. - Понимаешь, мальчики родились, когда в стране были сложные времена. Замир, Саид. Им иногда приходилось донашивать друг за другом. А Карим.. - она понижает голос. - Ему я часто перешивала вещи Назира или свои.
Я удивленно округляю глаза. Не знала, что у них все было ТАК плохо.
- Да, дитя, - она похлопывает меня по руке и грустно улыбается. - Уже позже Назиру повезло в бизнесе. Тогда мы смогли наесться вдоволь и приодеться.
- Но у вас же был еще один ребенок... - горло сжимает спазм.
- Да, - она кивает. - Алишер. Мой младший. Он появился у нас с Назиром поздно. Мне было уже за сорок. Мальчишки были уже подростками. Назир миллионером.
- Вы не покупали ему одежду? - выдыхаю я.
- Нет, - она качает головой. - Мой муж словно свихнулся на четвертом сыне. Тогда он мог привезти любую вещь из-за границы: Америка, Милан, Ница. Каких только вещей он не накупил. У нас, наверное, у первых в Москве появилась машинка на аккамуляторе для Алишера. Тогда она стоила как запорожец или жигули. Но муж не экономил. Дальше больше...
Она тяжело вздыхает.
- Стоило Алишеру чего-то захотеть - муж тут же покупал ему это.
Теперь понятно откуда у Али маниакальное желание обладать мной. Он просто никогда не слышал отказа. Я, получается, была первая.
- Но это же... - я стараюсь подобрать слово. Но у меня не выходит.
- Неправильно, - свекровь сама заканчивает за меня фразу. - Очень. Я пыталась образумить мужа. Но он не слушал. Считал, что должен дать Алишеру все, раз старшим недодал. Мальчики выросли в строгости и местами в нужде и стали самостоятельными. А Алишер...
Она всхлипывает.
- Он стал избалованным и жестким. Он не знал цену деньгам. Ничего не умел делать сам и не хотел учиться. Был груб со слугами...
- Почему вы не пытались его изменить? - мой голос дрожит от подступающих слез.
Ведь если бы эта женщина лучше воспитала Алишера, моя жизнь могла бы быть другой.
- А я не могла, - едва слышно шепчет она. С ее ресниц срываются слезы. - Назир отстранил меня от воспитания. Полностью. Я любила мужа и, он меня любил. Но в этом вопросе он словно с ума сошел! Решил воспитать идеального сына. Отправил меня в поместье. А сам нанял Алишеру воспитателей и учителей. До старшей школы сын обучался дома. Вдали от меня.
- Как?
- Вот так, - она всхлипывает. - Я могла навещать его. Но не часто. Муж решил, что моя мягкость вредит Али...
Замечательно! Избалованный, без тормозов и запретов в кого еще мог превратиться Али?
- Мой муж избаловал Али своим воспитанием и случилось то, что случилось... - она судорожно всхлипывает.
А я крепко жму ее ладонь и спешу перевести тему.
- Я думаю, нам столько не надо, - забираю у нее часть слипов и собираюсь отнести их обратно к вешалке.
- Вика, - она удерживает мою руку. - Я хотела тебя попросить...
- Да?
- Я вижу, что у вас с Каримом не все гладко, - она вопросительно смотрит на меня.
Но я молчу.
- Я прошу тебя дай ему второй шанс. Он... - она мнется, - хороший мальчик.
Сама усмехается своему выражению.
- Мои сыновья для меня все еще мальчики. Но Карим, он самый старший, ему было труднее всего. Голод, обноски, он защищал себя и младших братьев в школе, пока мы с его отцом пытались выживать. Часто только он мог присмотреть за ними и приготовить им что-то. Такое детство не могло пройти бесследно. От суровый, да. Он и любящий. Просто не привык показывать сои эмоции. Никогда не выставляет их наружу. Он любит меня, но никогда не говорил мне этого. Даже в детстве. Но он проявляет свою любовь по другому. Не пустыми делами, но поступками. Просто позволь ему...
- Роза Ильдаровна. У нас все слишком сложно с Каримом, - я осторожно освобождаюсь от ее руки и разворачиваюсь к вешалке. - Не думаю, что ему вообще нужен второй шанс.
Отхожу от свекрови, подхожу к вешалке и стараюсь развесить вещи.
Позади раздаются тихие шаги.