Наша годовщина. Длинное чёрное платье в пол, лучшие украшения и его любимые духи.

Я готовилась. Ждала его в ресторане. Дрожала от предвкушения и была счастлива.

А потом...

Яростный взгляд, полный ненависти и презрения. И две девицы у его ног.

Острая боль пронзает сердце. Разрывает его на части и сжимает остатки.

Мне все еще больно.

Больно от его предательства и лжи.

А я думала, что смогла пережить это.

Зажмуриваюсь и стону.

- Тише, Вики, - рядом раздается хриплый баритон.

Карим!

Он здесь? Он рядом?

Что он здесь делает?

Ах да, - горько усмехаюсь.

Он же сам и привёз меня сюда.

- Как ты себя чувствуешь? - он гладит меня по руке. Осторожно, почти нежно, я чувствую жар его ладони и лёгкую дрожь.

Бред!

Карим Османов не способен на нежность.

Моих губ что-то касается.

Прохладное и свежее.

- Пей, - приказывает он.

Я жадно втягиваю жидкость. Никогда не пила ничего вкуснее.

Пытаюсь ещё раз и, наконец, могу открыть глаза. Моргаю. Чувствую, как катится слеза, свет режет глаза.

- Что со мной? - хриплю едва слышно.

- Ты простудилась, - он подхватывает мою руку и сжимает ее. - У тебя была высокая температура.

- Как долго? - голос не слушается меня.

- Вика… - взгляд Карима становится темным, опасным.

Я узнаю этот взгляд. Он всегда становится таким когда Карим не хочет разговаривать.

Здесь что-то не так.

- Сколько? - выдыхаю хрипло и напряжённо.

- Три дня ты была без сознания.

Перед глазами все плывёт. Но я стараюсь сфокусировать взгляд на нем. Небрежно зачёсанные назад чёрные волосы, осунувшееся посеревшее лицо, тёмная щетина на щеках и подбородке. Мятая рубашка. Такое чувство, что он не спал по меньшей мере неделю.

Или спал прямо в этом кресле.

Смотрю куда угодно, только не на Карима и замечаю брошенный на спинку кресла пиджак.

Из розетки торчит зарядка.

- Как ты себя чувствуешь? - его большие чёрные глаза смотрят прямо на меня с беспокойством и нежностью.

Едва киваю и хриплю.

- Хорошо.

А в ответ получаю еще не улыбку, но что-то на нее похожее.

Уголки его рта вздрагивают и поднимаются. Совсем чуть-чуть, едва заметно.

Но все же.

Удивительно.

Я никогда раньше не видела, чтобы Карим улыбался.

Оказывается, ему идёт.

Суровые черты лица смягчаются, разглаживаются упрямые складки вокруг рта, и исчезает глубокая борозда между бровей.

И взгляд! Он стал теплее. В чёрной радужке яркими искрами светятся беспокойство, нежность и что-то новое.

То, что пугает меня своей силой и неизвестностью.

Я отворачиваюсь и пытаюсь вынуть свою ладонь из его руки.

- Вики, - хрипит он. - Посмотри на меня.

- Я не хочу...

- Виктория, - он добавляет в голос привычных властных ноток и мне становится легче.

С таким Каримом я знаю, как бороться.

- Я не хочу тебя видеть, я не хочу с тобой говорить. Я хочу, чтобы ты ушёл, - говорю медленно. С трудом проталкивая слова наружу.

И чувствую, как его ладонь все сильнее сжимает мою руку.

Я слышу, как скрипят его сжатые зубы, а воздух со свистом покидает его лёгкие.

- Послушай меня, Вики, - шепчет он, наклонившись к моему уху. - Ты можешь хотеть или не хотеть, что угодно. Но я не собираюсь никуда уходить из твоей жизни. Ты моя жена. Была, есть и ей останешься.

Я лишь качаю головой.

- А ещё ты мать моего будущего ребёнка. И мой ребёнок будет расти в полной семье, нравится тебе это или нет.

Я замираю.

- И сбежать тебе я больше не позволю Учись решать вопросы по взрослому!

Кто бы говорил, - зло усмехаюсь я. Но вслух сказать это не решаюсь. Просто закрываю глаза и стараюсь уснуть. Лишь бы не видеть его. Лишь бы не слышать того, что он говорить.

Лишь бы не ощущать жар его ладони на своей коже. Тот самый жар, что прямо сейчас струиться по коже, впитывается в мои клеточки, согревает, обжигает и дарит уют и покой.