- Мне можно, - рявкаю на нее.

Она сжимается. Втягивает голову в плечи, но упрямо стоит у меня на пути.

- С дороги! - я не кричу, но добавляю в голос мощи и напряжения.

Медсестра испуганно моргает, но не уходит.

- Туда нельзя. Врач осмотрит вашу жену, сделает узи, если нужно.

- Я сказал...

- Вам надо заполнить бумаги. А не мешать нашему специалисту делать свою работу и спасать вашего малыша.

Я собираюсь просто отшвырнуть ее со своего пути. Но фраза о малыше. О его спасении заставляет меня замереть.

Прикрываю глаза и сухо киваю.

- Хорошо, заполним документы.

Больница давит. Белые стены, запах лекарств и стерильный воздух, приветливые до тошноты лица медперсонала…

- Господин Османов, - через три часа ко мне выходит уставший врач. - Мы сделали, что могли...

- Где она?

- Ваша жена истощена физически и морально. Она нестабильна.

- Где она? - повторяю вопрос с нажимом.

- Она в реанимации.

- Мой ребенок?

- Пока рано говорить об этом...

- Что с моим ребенком? - я хватаю врача за халат и встряхиваю.

Он втягивает голову в плечи и хмурится.

- Мы остановили кровотечение, но Виктория Владимировна потеряла много крови. В ее состоянии...

- Точнее!

- Мы отправили запрос в банк крови на эритромассу. Но у Виктории редкая группа крови, возможно...

- Мой ребенок погиб?

Врач медленно выдыхает и выдёргивает свой халат из моих рук.

- Пока нет. Мы наблюдаем, делаем все, что в наших силах. Ждём ответ по эритромассе. Виктории нужен покой и положительные эмоции.

- Я хочу ее видеть!

- Это не возможно! - врач краснеет, но я не собираюсь отступать.

- Я хочу видеть жену!

На шум выходит заведующий, но даже им вдвоём не удаётся меня переубедить.

Я должен видеть Вику!

Сейчас.

На меня накидывают одноразовый халат, что трещит на моих плечах, и проводят в реанимацию.

Зайти не разрешают. Просто оставляют перед огромным стеклянным окном, где я смотрю на нее.

Виктория спит. Вернее, дремлет под действием успокоительного. Ее лицо бледное, измученное. Под глазами залегли тени.

Она такая хрупкая, такая воздушная. Почти прозрачная. И такая сильная...

Сжимаю кулаки от злости. И двуличная!

Пытаюсь воскресить внутри себя былую ненависть. Но не могу.

Даже ярость о того, что она скрыла беременность утихла.

Смотрю на нее и пытаюсь понять, что чувствую. Облегчение? Разочарование? Вину?

Черт! Я не могу чувствовать вину! Не я!

Твою мать, как все запуталось.

Мой план казался идеальным еще не так давно.

Найти, влюбить, жениться и уничтожить, растоптать и выбросить.

Но сейчас! Она носит под сердцем моего ребёнка. Мою плоть и кровь, и эта кровь связала нас неразрывными узами.

В памяти всплывает образ брата, яркий и болезненный. Его улыбка, его смех, его наивные мечты… Все это отняла у него Виктория.

Или нет?

Мысль, словно осколок льда, пронзает сознание. Она что-то говорила о том, что никогда не была с ним! О том. Что это он преследовал ее, а не она манила его в свои сети...

Стараюсь отогнать ненужные мысли.

Но они снова и снова кружатся вокруг, назойливые и слишком громкие.

У меня не получается так просто от них отмахнуться.

А что если?

Нет! Бред! Бью кулаком по стеклу.

Тройной стеклопакет жалобно трещит. Но выдерживает моё нападение.

Получаю лишь недовольный взгляд дежурной медсестры и её молчаливый упрёк.

Виктория – причина смерти Али. Это я всегда знал, я в этом был уверен. Но сейчас… что-то меняется.

Вспоминаю тот вечер. Дождливый и серый, с чёрным низко нависшим небом.

Али мчался по городу под двести на тачке, что мы с братьями подарили ему на его восемнадцатилетие.

Я разговаривал с ним за несколько минут до трагедии.

И ничего не понял. А он уже все решил.