— Это… ритуал, — начала я шёпотом, закрывая глаза. Я видела это у себя в голове, словно наяву. — Когда два любящих человека решают быть вместе навсегда, они празднуют это. Все по-разному, но в моих мечтах… это тёплый летний день. Не жаркий, а именно тёплый, с лёгким ветерком.

Я рассказала Энору о террасе, увитой живыми цветами. О высокой арке из белых роз, под которой стоят двое. О клятвах, которые они дают — не системе, не империи, а друг другу. О белом, пышном платье невесты и о строгом, идеально сидящем смокинге жениха. О глазах, полных слёз счастья у родных. О друзьях, которые смеются и поднимают бокалы.

— А потом… потом музыка, — продолжала я, и голос мой окреп, наполняясь тем самым, почти забытым теплом. — И танцы… Все танцуют. И невеста бросает букет незамужним подружкам — у кого в руках окажется, та следующей выйдет замуж. А жених снимает с ноги невесты подвязку и кидает холостым друзьям. И торт… Огромный торт, в несколько ярусов, с малиной и лимонной прослойкой, такой лёгкий и воздушный…

Я замолчала, снова ощущая солёный вкус слёз на губах. Эта картина была так ясна, так реальна, что боль от её недостижимости резанула острее любого ножа.

— Звучит… фантастически, — прошептал Энор. Его голос дрогнул. — Возьмёшь меня в мужья? Я согласен даже на четвёртое место. Устрою тебе эту свадьбу… Платье… Торт… Ночь…

Он говорил это с такой горькой, самоироничной нежностью, что меня прорвало. Я фыркнула сквозь слёзы, потом рассмеялась.

— Ну ты и наглец! — я отодвинулась, чтобы посмотреть в хитрющие зеленые глаза.

Тусклый, жёлтый свет единственной лампы падал на нас, на наши грязные, измученные лица. И вдруг мой взгляд зацепился не за глаза Энора, а за источник света над его головой.

— Энор! — я выкрикнула это так резко, что он вздрогнул и мгновенно насторожился, озираясь, прижимая меня к себе.

— Что⁈ Что такое? — его голос стал низким, опасным.

— Лампа! — зашептала я, показывая пальцем на потолок. Идея, сырая, безумная, как вспышка, пронзила мозг. — Это наш шанс!

Он смотрел на меня, не понимая. Его ум, отточенный на сложных финансовых схемах, явно не считывал этот примитивный, отчаянный ход.

— Выключим свет! — это был не план, это был вопль инстинкта. Что-то сделать! Любое действие, лишь бы не сидеть и не ждать, когда придут убивать!

— Ты меня… стесняешься? — он нахмурился, его взгляд скользнул по моему голому телу. — Юля, в такой ситуации я не способен думать о…

— Да нет же! — я даже подпрыгнула на месте, внезапно ощутив прилив адреналина. Слабость отступила на секунду. — Мы выключим свет и когда они зайдут — будет темно. Мы нападём, отберём оружие, убежим.

— Юля, — простонал Энор, проводя рукой по лицу. В его голосе звучало не раздражение, а усталость. — Как ты собираешься выключить свет? И каким образом мы отнимем оружие у двух вооружённых головорезов?

— Эти кхарцы… они ранены, — я подбирала слова, пытаясь убедить и его, и себя. — Один хромает, у второго нет глаза. И ещё! — меня осенило. — Почему они вообще слушаются Силию? Я же тоже женщина, с энергополем. По вашим законам я неприкосновенна! Как они смеют?

— А на твоей планете все следуют букве закона? — горько переспросил Энор. — Скорее всего, это теневики. Или наёмники с Яроса. Отбросы, кому в системе не нашлось места. Теневики — это те, кто не согласен с распределением ресурсов, с самой системой энергообмена. Их объединяет идеология несогласия. Их выслеживают, преследуют. А наёмники… — он помолчал пару секунд. — Это просто уроды физические и моральные. Заключённые, калеки, отверженные… У них нет идеологии, только ненависть к миру, который их отверг. Ни чести, ни кодекса. Только цена.

Табун ледяных мурашек пробежал по моей спине. Против системы можно бороться. Против отчаяния и всепоглощающей ненависти — почти невозможно.

— Но как Силия вышла на них? — прошептала я. — У твоей жены, оказывается, длинные руки.

— Не думаю, что это Силия, — покачал головой Энор, его взгляд снова устремился к лампе, но теперь уже с аналитическим интересом. — Кто-то ей помогает. Но кто? И знают ли эти ублюдки, кого они похитили? Знают ли они, что за тобой встанут Гросс, Алотар и клан Тан?

Это был важный вопрос. Страх — мощное оружие. Но мы не могли играть на нём, запертые здесь. Даже поговорить и переубедить нас отпустить возможности не было.

— Подсади меня, — сказала я твёрже, чем ожидала.

— Юля, это опасно. И я сейчас не об ударе током. Твой план… он безумен.

— У нас есть другой? Подсади.