— Люблю тебя, моя космическая, — ответил Гросс, и в этих словах не было ни капли лжи. — Беги во флай. Твоё поле питает слишком быстро.

Ю обернулась ко мне. Я кивнул, коротко, деловито. Девушка всхлипнула, вытерла лицо рукавом моего же костюма и побежала обратно, оставляя нас двоих в кольце света.

— Так какова цена твоей помощи, Саратеш Алотар? — спросил Гросс. Преображение было разительным. Из разбитого горем кхарца передо мной стоял настоящий воин: решительный, собранный, опасный.

— Я пока не могу назвать цену, — прохрипел я, встряхивая головой, чтобы отогнать наваждение.

— А мне кажется, что можешь, — Гросс едва уловимо ухмыльнулся. Хитрый гад! Он что-то понял? — Я принимаю твою помощь, Саратеш. Будем держать связь по закрытому каналу. И пока я разбираюсь с зачинщиками, у тебя есть возможность.

— Какая? — я нахмурился.

— Чтобы завоевать сердце моей жены, — произнёс он чётко, без колебаний. — Ей нужен такой муж, как ты.

Я непроизвольно дёрнул плечом, заставив протез блеснуть в свете фар.

— Уродливый?

— Влиятельный, — поправил Ильхом без тени насмешки. — И достаточно безумный, чтобы защитить её способами, которые мне недоступны.

— Мне это не интересно.

— Уверен? — выгнул бровь адмирал.

— Вряд ли она возьмет меня мужем, — старался не показывать горечи, которая оседала на языке неприятным осадком. — Даже мое состояние и статус не в силах совершить «чудо».

— Не покупай ее, Саратеш, — прохрипел Гросс. — Завоевывай. И еще, это так, к слову — Юля не любит подземные этажи и замкнутые пространства.

Адмирал развернулся, сел в свой флай и взлетел. Я выждал, пока звук его двигателей не растворился вдали. Достал электронку, сделал долгую, горькую затяжку.

Странно. Встречу захотела Ю. А влип по уши — я. И теперь этот адмирал, которого я считал сломанным, спокойно отдавал мне свою жену на попечение.

Нет, Гросс не просто отдавал её. Он ставил на мне самый опасный в своей жизни эксперимент. А как же привычное кхарское соперничество? Хотя… То, что было между Ильхомом и Ю у капота флая, было древнее и сильнее любых наших законов. Отношения в их маленьком новом клане — внесистемные. Мне стоит перестать ожидать, что и адмирал, и Ю, будут действовать согласно устоям и традициям.

Космос меня дери! — подумал я, глядя на свой флай, где сидела теперь моя новая «проблема». — Это будет не просто интересно. Это будет фатально.

Юлия

Слезы текли по щекам безудержно, оставляя солёные дорожки на губах. Я сидела в салоне флая, прижавшись лбом к прохладному стеклу, и смотрела в темноту, где только что исчезли огни флая Ильхома. Всё во мне рвалось наружу, требовало выбежать, крикнуть, догнать. Обнять его ещё раз, вдохнуть запах его кожи, услышать стук его сердца.

Но я сидела и плакала. Потому что Ильхом сказал, что сейчас нельзя. Что якобы моя «смерть» — его оружие. И пока он не разберётся в ситуации, мне лучше побыть «мертвой».

Головой я все понимала. Кивала, соглашаясь с холодной, железной логикой моего адмирала. Но сердце… Сердце было разорвано на части.

Когда я увидела силуэт Гросса в свете фар — сгорбленный, потерянный — во мне что-то оборвалось. А когда Иль обнял меня… Это был не просто объятие. Это было возвращение домой. В его руках не было страха, не было горячей пустоты Елимаса, не было оценивающих взглядов чужих кхарцев. Была только наша реальность.

Уверенные руки Гросса, вдавливающие меня в себя… Его губы, целующие куда попало: в волосы, в веки, в мокрые от слёз щёки. Его дрожь, которую он не мог скрыть. В тот момент я перестала быть Юлей-сбежавшей, Юлей-жертвой, Юлей-проблемой. Я снова стала просто его Юлей. Его космической. И этого тепла, этой абсолютной принадлежности мне хватило на всю оставшуюся жизнь. И одновременно — не хватило и на секунду.

Теперь снова стало холодно. И страшно. Страшно не за себя — за него. Мысль о том, что Ильхом может не вернуться, что этот жадный поцелуй мог быть… последним, сводила желудок в тугой, болезненный узел. Только-только наша жизнь начала обретать черты чего-то нормального. Не идеального, а просто своего. И тут — бац! Снова в подполье. Снова в чужой одежде, без вещей, без комма, без крова над головой, без жизни, которая была бы моей . Снова полная зависимость! Сначала от фиолетовых, потом от Гросса, теперь — от этого странного, язвительного Сара.