— Потому что я изучаю тебя, — ответил он честно. — И твоё взаимодействие с нашей средой — ключевая часть исследования. Стресс, вызванный давлением, повлияет на твоё энергополе. Мне нужны полные данные. А ещё… — Эрик на секунду заколебался, что было для него нехарактерно. — Потому что я видел, каким адмирал вернулся с вашего ужина. Таким я его не видел никогда. И в нашей системе за такое… обычно больно платят. Ты должна это понимать.

— Что плохого в том, что мы оба… чувствуем себя счастливо? — я подбирала слова, а сама давила подступающую панику.

— Если ты точно решилась взять его мужем, то должна быть готова к давлению. Тебе нечего терять, а вот Гросс… Из-за брака ему придется оставить межгалактические перелеты, сменить работу, место жительства. Это законы, и их не поменять. Но Совет… Он может быть недоволен. И помимо «естественных» потерь от брака с тобой, на Ильхома могут надавить или подставить. И тем самым лишат его всех наград, а может даже и свободы. Поверь мне, ради энергообмена, многие захотят убрать Гросса с пути.

— Но… я не хочу другого, — мое сердце разрывалось от боли, а в голове укоренилась мысль: вступая в брак, женщина загоняет себя в рамки, но мужчины… они отдают куда больше. В случае с Гроссом — все.

Я уверенна, что Ильхом знает расклад. Тогда почему предложил? Почему принял именно такое решение? Почему остановил свой выбор на мне? Точно не из-за энергообмена! Он поставил на кон не только свои заслуги, свою свободу, себя… Он играет на свою жизнь, будто уверен — я того стою.

Получается, что меня вроде как уважают, я для кхарцев — ценный ресурс. Но это пустой звук! Меня хотят лишить того единственного, что я имею — выбора!

Я не хочу другого , — упрямилось мое сердце.

И что я делаю? Сижу и слушаю, как мне объясняют, почему у нас ничего не получится. Как будто моё «да» ничего не значит. Как будто смелость Ильхома — это ошибка. Как будто мы не два взрослых человека, а два ценных актива, которые система должна правильно распределить.

Нет!

Этот внутренний рык был настолько громким и настолько чётким, что все остальные мысли смолкли. Просто нет. Я уже умерла по правилам одной системы. Мне предлагают умереть по правилам другой — медленно, в клетке долга, без выбора. Без Гросса.

Не будет. Я выбираю его на чистом упрямстве! А если система говорит, что это невозможно… Значит, надо врать. Значит, надо хитрить. Значит, надо драться. Я не знаю как. Но я научусь. Потому что иначе — это не жизнь. Это снова смерть.

— Спасибо, Эрик. За честность, — прохрипела ошарашенно и поднялась с места.

— Не за что. Это входит в наш договор, — Эрик подарил мне ухмылку, но в глазах читалось неподдельное беспокойство. — И Юля, мой совет, не делайте резких движений. Раны на запястье заживут. Раны от столкновения с имперской бюрократией — нет.

Я кивнула и вышла, оставив Эрика среди мерцающих голограмм. В коридоре было тихо. Но внутри меня теперь бушевал ураган из злости, обиды и ледяной решимости. Если Иль поставил все, я отвечу на ставку. И буду играть с Гроссом на одной стороне до последнего.

Какой смысл в жизни и в борьбе, если некий Совет может так просто лишить меня моего выбора, моего адмирала? На Земле я уже умерла, я потеряла все, что было дорого и любимо. И Гросс стал первым глотком воздуха, моей искоркой возрождения, моим спасением. И я буду бороться за право дышать с ним одним воздухом. А если Совет и кхарская система перекроет Гроссу кислород, я предпочту задохнуться месте с ним. Мне не нужна жизнь в клетке, где я всего лишь «батарейка» или товар.

Юлия

Я не могла понять, в какое время проснулась. У меня больше не было часов. Обыскала всю комнату, посмотрела даже по кроватью, но свой планшет не нашла. Скорее всего его забрал Тарималь на проверку из-за вчерашнего взрыва. И я очень надеюсь, что это планшет мне вернут, ведь он был единственным моим гаджетом и помощником, где я могла и записи сделать, и время посмотреть.

Ильхом вчера говорил, что сегодня утром мы подлетим близко к дальней из планет Империи — Яросу. Я очень хотела посмотреть не только на планету, но и на сам мостик такого огромного космического корабля. И Гросса, конечно же, увидеть. Возможно даже поговорить. Я долго думала о диалоге с Эриком и поняла, что не могу так…