— Мне… пора на мостик, — выдохнул с трудом, и голос звучал чужим, надтреснутым от усилия. — Я не хочу заканчивать. Космос свидетель, я не хочу. Но…
— Я понимаю, Иль, — Юля слегка отстранилась, чтобы посмотреть мне в лицо. Щёки её пылали, губы были припухшими от поцелуев, но в глазах не было ни обиды, ни разочарования. Только понимание и та самая, неподдельная радость, что я еще не мог полноценно понять.
Я проводил её до каюты в полной тишине. Слова казались ненужными, всё важное уже было сказано кожей, губами, доверием. Перед самой дверью остановился, не в силах просто уйти.
— Юля, — прошептал, боясь, что все до этого окажется просто сном или глупой шуткой. Я еще не оправился от ран, нанесенных Амалией.
— М? — девушка улыбнулась и кокетливо заправила прядь волос за ухо.
— Научи меня. Научи быть таким же… живым. Как ты, — это была моя мольба, унизительная, но необходимая.
— Давай учиться вместе, — предложила Юля и, подпрыгнув, поцеловала меня в подбородок. Но прежде, чем я успел ответить, девушка ловко провела рукой по замку в каюту. И ее пылающий, многообещающий взгляд, который она бросила напоследок через плечо, говорил яснее любых слов — она меня поймала. Я только что продал ей и душу, и тело, и свою никчемную жизнь.
Глава 46
Юлия
Я только что была на свидании! С инопланетянином! Целовалась! И не только! — верещала я внутри себя, а сама медленно съезжала по стеночке в каюте. Во мне бушевал такой ураган эмоций, что было сложно даже дышать.
Иль, Ильхом, Ильхом Гросс, адмирал космического корабля «Арака», инопланетянин, кхарец, просто мужчина… Он мой? Навсегда? Искренне? И пусть странно, что нам сначала пришлось договориться, а потом дать чувствам волю, я все равно была… рада.
Руки дрожали. Губы всё ещё горели памятью о его прикосновениях — сначала робких, потом жадных, уверенных. Я поднесла пальцы к губам, словно пытаясь поймать ускользающее ощущение. На языке всё ещё стоял привкус его кожи — какой-то металлический, солоноватый, но не отталкивающий.
Я ловила свои ощущения после свидания, пытаясь вычленить хоть одно понятное и чистое чувство. Симпатия? Нет, не просто симпатия. Это было что-то тяжёлое, тёплое и невероятно надёжное, что поселилось у меня под рёбрами. Влюблённость? Возможно. Но больше похоже на… узнавание? Как будто я долго шла по тёмному тоннелю, и вот наконец увидела впереди такой же одинокий огонёк. И мы, два огонька, просто признали друг друга. Что странно, у меня не было паники, мол «а что дальше?», не было страха «а вдруг он играет?». Была странная уверенность.
Я больше не одна. В этой безумной вселенной появился человек, пусть и кхарец с неоновыми линиями, — который видел во мне не артефакт, не батарейку, а… меня. И который, кажется, сам был готов сломать свои собственные клетки ради того, чтобы быть рядом.
От этой мысли стало так тепло, и так страшно одновременно. Но страх был приятным — как перед прыжком с высоты, когда знаешь, что внизу тебя поймают.
Мне нужно было прийти в себя. Физически и морально. В который раз пожалела, что вместо нормального душа у них очистка каким-то паром. Я бы хотела постоять под прохладными струями воды, чтобы упорядочить мысли и смыть с себя лишнее. Прикрыла глаза и теплый воздух начал очистку. А в голове снова вспыхнули картинки: его глаза, потерявшие ледяную скованность, его руки на моей спине, жар, исходящий от тела. Я чувствовала себя по-настоящему: не выживающей, а живущей — впервые с тех пор, как открыла глаза в фиксе на «Шамрае».
Лечь спать не получилось. Мысли скакали, как бешеные. Эндорфины и адреналин пульсировали во мне, не давая ни покоя, ни сна. В каюте было тихо, а в голове — громко. Мне нужно было движение. Разговор. Информация. Бег. Занятия. Еда. Хоть что-то!
Хатус, — вспылили события прошедшего дня. Бедный парень пострадал из-за меня. Чувство вины, приглушённое бурей эмоций, снова поднялось и засело комом в горле. Надо проведать его.
И Эрик. Трезвомыслящий и прагматичный Эрик. Если я сейчас пойду к Гроссу, мы не поговорим. Мы… не поговорим . А поговорить надо. О практическом. О том, «что дальше». Эрик был учёным и моим «партнёром». Он мог дать факты без прикрас, а я ему очередной анализ. И после сегодняшнего вечера мне были нужны именно факты. Чтобы облечь это хрупкое, новое чувство в какую-то понятную форму.