— Новски был влюблён в Юлю, — продолжил Аррис тише. — А наша жена… прости, Сар, но и она к нему не была равнодушна. Взаимность… Страсть… Что мешало Энору стать третьим супругом вместо меня?

— Он. Женат, — прошипел я

— Именно, — кивнул Аррис. — Состояние Новски колоссальное. И его брачный договор с Силией… он не стандартный. Я наводил справки.

— И что? — я сжал кулаки. Механические пальцы протеза тихо затрещали от напряжения. — У половины аристократов Империи такие договоры!

— Ты веришь, что этот кхарец, этот расчётливый хищник, мог в чём-то себя обделить? Все его сделки выверены до милликредита. Брак для Новски такая же сделка. Моя мать кое-что знает о клане Новски. Силия меняла мужей. Для неё развод дело привычное. Но Новски… он держался дольше всех. Почему? Два варианта: либо она его безумно любит, либо не может от него избавиться.

— Аррис, я сейчас врежу тебе по твоей умной голове! — я встал, нависая над ним. Он даже не дрогнул, только его феерии нервно вспыхнули.

— Потому что в случае развода Силия получит крохи, — терпеливо, как объясняют ребёнку, продолжил Тан. — Имея под боком такой ресурс, отпускать его невыгодно. Новски, заговорив о разводе, мог довести жену до предела. А кхарки, как ты знаешь, не любят, когда у них отбирают игрушки.

— С чего ты взял, что он заговорил о разводе? Это лишь твои домыслы!

— А ты бы не заговорил? — Аррис поднял на меня взгляд, и в его усталых глазах читался вызов. — Зная, что есть Ю и какая-то среднестатистическая, надменная кхарка, меняющая мужей как наряды? Остаться без части состояния, но получить Юлю? Или остаться при своих и дальше жить в этом… ледяном аду?

Вопрос повис в воздухе. Ответ был настолько очевиден, что больно резанул по душе.

— Я бы отдал всё, — хрипло сказал я, отворачиваясь. Вспомнил себя, когда летел на Харту. И свою решимость пожертвовать всем, лишь бы быть рядом с ней. — Всё, что у меня есть и чего у меня нет.

— Значит, нужно искать Новски не как преступника, и не как жертву, — подытожил Аррис. — Отталкиваться от других вводных.

— Бред, — я помотал головой, но в голосе уже не было прежней уверенности. — Даже если его похитили, какова вероятность, что они вместе? И кто это мог провернуть? Силия? Ты на нее намекаешь? Она всего лишь кхарка.

— Не нужно недооценивать женщин, — парировал Аррис. — Особенно тех, кого довели до отчаяния. На приёме в честь запуска «Голоса» видел, как Силия смотрела на Юлю? Это был не просто взгляд ревнивой жены. Это был взгляд собственницы, у которой отбирают игрушку. А потом она посмотрела на Новски. И в её глазах было… торжество. Как будто она уже что-то задумала… Знаешь, что самое странное?

— Что? — за нашими спинами прозвучал низкий, лишенный всяких интонаций, голос Гросса.

Адмирал подкрался неслышно, как призрак. И сейчас нависал над нами, как грозовая туча, готовая разрядиться молнией. Его глаза были красными от бессонницы, но пламя в них не угасало.

— Говори, Аррис! — приказал он.

— Моя мать тоже пострадала от газа, — начал Аррис, не поднимая взгляда. — Её, как и всех, перевезли в медицинский центр. Допрашивали, как и Силию Новски, которая, по словам следователей, «подавлена и шокирована» связью мужа с похищением.

— Её уже допрашивали! — пробурчал я. — И ничего.

— Вот именно, — кивнул Аррис. — Но есть деталь. У моей матери и Силии примерно одинаковый объём энергополя, один возраст. У матери — только мужья и младший брат. У Силии — мужья, любовники, дети. Всем нужно энергополе. Но моя мать до сих пор слаба. А Силия… Силия сразу после допроса ушла. Самостоятельно. Откуда у неё силы?

Тишина. Мысль, которую изрек Аррис, была чудовищной и… ослепительно логичной.

— Может, лечение… — начал я, но Аррис перебил.

— Всем пострадавшим оказывали одинаковую помощь. По всем законам физиологии и энергообмена, Силия должна была быть в таком же состоянии, как моя мать. Или хуже.

— Нужно допросить Силию ещё раз! — рёв Гросса прокатился по комнате. Он развернулся, собравшись уже идти, действовать, ломать.

— Остановись! Это запрещено! Гросс! — я вскочил и ухватил адмирала за плечо.

— Отпусти, — он процедил сквозь стиснутые зубы и толкнул меня в грудь. Удар пришёлся в протез, резкая боль пронзила плечо, заставив поморщиться.

— Не нужно её допрашивать, — тихо, но твёрдо сказал Аррис. — Это нарушение всех возможных протоколов. Кхарки защищены лучше боевых крейсеров. Первый же её крик, жалоба, слезы… И нас отстранят от поисков. Мы потеряем не время, мы потеряем право искать.