— Ох, блять… — выдохнула я, на глаза навернулись слезы. Горло обожгло крепким и таким знакомым алкоголем, а во рту разлился приятный древесный вкус с дымными нотками.

— Космос, Юля! — засуетился Гросс, вскакивая с места. — Это моя вина! Выплюнь! Даже на пол! Я сейчас…

Не знаю, что он сейчас, а меня было не остановить. Почувствовав, так сказать, что-то родное и знакомое, потянулась к столу, налила себе еще порцию и уже выпила по правилам — покатала на языке, проглотила, выдохнула. Повезло же мне, однако. Хоть что-то родное и знакомое!

— Ты в порядке, — скорее утверждал, чем спрашивал Ильхом. — Это… я не подумал. Просто это…

— Виски! Отличный виски! — перебила я кхарца. — Ильхом, это армагедец. Ты… я… Только что ко мне пришло озарение! Вы везете меня не для своей жизни, а для моей медленной и мучительной смерти! Да я загнусь в вашей империи быстрее, чем под опытами КОРР! Нет, я смирилась с ролью батарейки на ножках, я согласилась на эксперименты Эрика, я даже начала смотреть на тебя как на мужчину, и…

— Что⁈

— Что? — переспросила я, не понимая, что не так и какого черта кхарец меня перебивает. — Я не смогу сидеть в четырех стенах! То, что ты мне описал… Нет, я не согласна! У меня есть тоже свои желания и амбиции. Ну не знаю, неужели все настолько плохо⁈ Корабли строите, в космос летаете, виски вон какой гоните! Но запрещать женщинам работу — это уже Средневековье какое-то!

— Юля… — Гросс присел напротив меня на корточки так, чтобы наши глаза были на одном уровне. — Пожалуйста, остановись. И прошу, повтори то, что ты сказала.

— Я так не смогу, понимаешь? Я слишком… другая, чтобы выжить среди кхарцев, — шептала шокировано. На меня накатила такая паника, а потом истерика, что я могла думать только о своей свободе.

Глаза Ильхома сияли, а взгляд изменился с бешенного, на… спокойный и нежный? По мне побежали мурашки, дыхание сбилось, а губы пересохли. Я причмокнула, облизала губы и заметила, как сглотнул Гросс. Неужели он хочет… меня поцеловать? Почему так смотрит, словно я только что открыла ему Америку или отменила гравитацию? И почему мы такие разные? Я в бешенстве, в отчаянии, в истерике, а он…

— Космос! — выругался Ильхом и отстранился. Коммуникатор на его руке вибрировал и мигал красными всполохами. Вся магия между нами в миг развеялась, оставляя во мне холод и пустоту. — Мне нужно отойти на мостик. Я постараюсь быстро вернуться, Юля. Обещаю…

Юлия

Гросс убежал, а до меня только дошло ЧТО именно я ему сказала в порыве злости. Ох, и не спишешь же все на алкоголь, а хотелось бы. Я в лицо ему призналась, что начала смотреть на него как на мужчину… А он, словно только это и услышал, пропустив мимо ушей немаловажные аргументы и мнение! И с одной стороны, я не соврала. С другой — неловко. Да и есть куда более важные вопросы, которые нужно решить…

Хотя… Стоит ли их решать, если я уже все «подписала»? Договор заключен, клетка захлопнулась, а я уже завтра окажусь в пределах границ своего нового дома. И что дальше? Я барахтаюсь, стараясь нащупать границы дозволенного так, чтобы и свою часть сделки соблюсти, но и себя не обидеть. А получается пока только истерить и плакать.

Пока Гросса нет, у меня есть время на подумать и успокоиться. Кинула взгляд на графин с виски. Может еще по одной, а? Недолго думая, налила еще порцию. Взяла бокал в руки и снова присела в кресло.

Итак, у меня есть гражданство, документы, финансы на первое время. Ильхом сказал, что я могу прикупить дом, некий частный флай, что скорее всего автомобиль. Неплохо. Если ужаться, то можно вместо дома взять квартирку. Флай… флай… флай — в условиях энергообмена пользоваться общественным транспортом — тупость. Мой «заряд» для них жизнь, для меня — время свободы. Надо еще посмотреть вообще как у них все устроено на планетах, чтобы определить для себя и место жительства, и способ перемещения, и род занятий. Не поверю, что их женщины просто сидят дома. Это же тюремный режим, а не жизнь.

Зря я, конечно, заистерила. Может кхарки пекут? Или убираются дома? Или пишут картины? Или занимаются рукоделием? Не поверю, что их существование настолько… пустое и бессмысленное. А единственное предназначение в жизни — заряжаться и питать других кхарцев.

Моя проблема не в моей эмоциональности, а в том, что я мыслю слишком узко. Масштаб изменений — не какая-то отдельная часть, а совокупность вообще всего, к чему я привыкла, где жила, что знаю. Я просто цепляюсь за воздух, когда стараюсь переложить свой опыт на совершенно иную, пока чуждую мне реальность.