— Лежи! — приказал я и тут же осекся. Приказывать женщине… ЗАПРЕЩЕНО! Это было в крови, в костях, в каждом законе Империи. Но Юля даже не поморщилась, она просто приняла это как часть реальности. И я вспомнил Гросса и Алотара, их свободу с ней. Они приказывали ей? Командовали? Или их «приказы» были другой формой заботы, которую она позволяла, потому что доверяла?

— Надо разобрать кровать, — она говорила отрывисто, уже вылезая из одеяла. — Совсем. Устроим хаос. Они зайдут, а мы — по углам. С палками.

— С какими палками? — мой мозг, настроенный на многоходовые финансовые схемы, отказывался воспринимать эту примитивную, дикарскую логику.

— Балки от кровати, — она поднялась на локтях, и её красные волосы, грязные и спутанные, рассыпались по бледным плечам. В этот миг я с такой силой захотел оказаться с Юлей не здесь. Чтобы над нами не висела тень смерти. Чтобы она улыбалась мне так же сонно, прикрывая грудь, от нежности, а не от холода.

— Ты хочешь сделать дубинки? — до меня наконец дошло. Это было настолько просто, что граничило с безумием. — Откуда у тебя такие… идеи? Нет, если выберемся, ты точно станешь моей женой!

— О-о-о, — она слабо воскликнула, и в уголок ее рта дернулся. — Так уверен в себе?

— Да. Все земляне такие… изворотливые? — я попытался перевести тему, отогнать навязчивый образ.

— У нас говорят: хочешь жить — умей вертеться. Сейчас бы это очень пригодилось.

— Хорошая поговорка для мужчин. Ваш мир… должно быть он очень жесток к женщинам.

— Он жесток ко всем — и к мужчинам, и к женщинам, и к детям. Но… я скучаю по дому, — её вздох был полон такой тоски, что сжалось моё сердце. — Очень…

Юля села, и вдруг её рука вцепилась в горло, а зрачки расширились.

— Что? — я подскочил, хватая её за плечи. — Юля?

— Мне кажется… — она прошептала так тихо, что я едва расслышал. — Думаю, я беременна.

Воздух вырвался из моих лёгких. Мир, уже перевернувшийся, теперь не просто рассыпался — он испарялся, оставляя после себя только этот шёпот в темноте.

— Тошнота, головокружение… рафис стал противен, — она перечисляла, не глядя на меня. — И… ещё кое-что. У меня есть причины так думать.

Если до этого я боролся за Юлю, то теперь всё внутри застыло, а потом взорвалось белым, ослепительным светом.

Беременность.

В Империи — благословение богини Кхар, священный акт. И Юля носила в себе жизнь. Нашу жизнь? Нет… Ребёнка её мужей. Но в системе нашего многомужества, если я стану мужем, ребёнок будет и моим. Моим наследником. Моим продолжением. Частью её , которая навсегда останется со мной.

Инстинкт, древний, слепой и всепоглощающий, ударил по нутру, как кувалда. Всё внутри завыло одним словом: ЗАЩИТИТЬ.

— Лежи! — рык вырвался из меня. Уже не приказ, а вопль. Я вскочил, уложил Юлю на матрас. — Не двигайся!

Адреналин, чистый и жгучий, влился в жилы. Слабость, страх, отчаяние — всё сгорело в этом новом огне. Ребёнок. Её ребёнок. Они должны были выжить ценой всего! Ценой… да чего угодно! Мой стратегический ум, долго спавший, проснулся и заработал с бешеной скоростью, но теперь не над схемами поглощения, а над единственной задачей: создание хоть какого-то шанса в этом железном гробу.

Кровать я разбирал не быстро. Руки дрожали, но не от слабости, а от лихорадочной энергии. Юля сидела в углу на матрасе, прислонившись к стене, и тихо, с какой-то болезненной нежностью, посмеивалась над моими вопросами.

— Почему тебя тошнит?

— Для моей расы это нормально. Токсикоз.

— Какой срок? Может, пора пересаживать в борту?

— Какой борту? Что это? — она нахмурилась. — Кувез? У меня же ещё нет живота!

— Какой живот? — я не понимал. — Когда кхарка беременеет, эмбрион пересаживают в искусственную матку — борту, чтобы сохранить её энергополе, фигуру, здоровье. Женщина не страдает.

Она смотрела на меня секунду, а потом её лицо исказила гримаса такого чистого, безудержного презрения и ярости, что я пошатнулся.

— А-а-а, — протянула Юля, и в этом звуке был лёд. — Ебáнутые технологии.

— Что? — я не понял слово, но тон был ясен.

— Ничего! — Юля вдруг вскочила, и в её глазах загорелся тот самый, дикий огонь. — Я буду рожать сама. И выношу сама. И мне плевать на ваши гребанные правила! Если кто-то посмеет прикоснуться ко мне или к моему ребёнку с целью «пересадить», я вам всем глотки перегрызу! Я вас всех убью!