Гросс помог мне выйти из флая, забрал у отца вещи и поблагодарил за помощь. Приглашать в гости его не стал, чему я была рада. Самим бы осмотреться…

Флай поднялся в воздух и вскоре скрылся из виду. Ильхом тяжело вздохнул и я ощутила касание к руке. И тишина вокруг была настолько громкой, что в ушах начало звенеть.

Юлия

— Тебе не нравится, — расстроенно пробормотал Гросс, стоя за моей спиной.

Его голос вернул меня из оцепенения. Я обернулась и увидела в его глазах не просто вопрос — тревогу. Тревогу мужчины, который сделал всё, как умел, и боится, что этого недостаточно.

— Нет, Иль, нет, — замотала головой и не смогла сдержать слез. — Прости, просто это… это не то, чего я ожидала.

— Мы можем сменить дом, — тут же предложил Гросс, шагнув ко мне. В его голосе не было ни капли упрёка, только желание исправить.

— Нет, Иль, я сейчас… — я отстранилась, делая глубокий глоток горячего воздуха. — Мне надо осмотреться ещё раз. Понять.

Дом — слово, которое должно было означать тепло, уют, убежище.

То, что стояло передо мной, было чужеродным артефактом.

Один этаж над землёй, вырубленный из массивных плит камня такого глубокого чёрного цвета, что он казался дырой в пространстве. Он лежал посреди «сада», как угрожающий, потусторонний монолит. Панорамные окна, уходящие от пола до плоской крыши, были затемнены до состояния тёмного зеркала, отражая искажённые кроны медных деревьев и блеклое розовое небо. Никаких украшений, выступов, намека на архитектуру. Только ступени такой же чёрной, отполированной породы, ведущие на террасу. Всё было траурным, безмолвным, подавляющим.

Если снаружи это было хоть как-то футуристично и строго, то внутри… Внутри я окончательно поняла, что ошиблась.

На единственном надземном этаже царил холодный минимализм, доведённый до абсурда. Кухня представляла собой ряд встроенных в стену панелей без видимых ручек. Я ткнула пальцем наугад — панель ожила, выдвинув скрытую варочную поверхность и струйку холодного голубого света. Ни мойки, ни кранов в привычном понимании — только утопленные в столешницу углубления и сенсорные зоны. Это было не похоже на кухню, а скорее на лабораторию для синтеза питательных веществ.

Столовая была ещё хуже… Огромный каменный стол, похожий на плиту для жертвоприношений, и шесть таких же жёстких, анатомических кресел вокруг. Ни скатерти, ни вазы, ни намёка на то, что здесь можно собраться для чего-то, кроме церемониального приёма пищи. Комната допроса, а не место для семейных ужинов.

Гостиная оказалась самым большим и единственным более-менее «живым» помещением. Здесь стоял диван — огромный, низкий, обтянутый чем-то похожим на тёмно-серый велюр. Перед ним мерцала матовая панель, видимо, заменяющая телевизор. Под ногами лежал ковёр странного пепельного оттенка, в котором тонули ступни. И был свет — тот самый, что просачивался сквозь тонированные окна. Оранжево-розовые лучи местного светила Кхар, преломляясь в тёмном стекле, ложились на каменный пол длинными, тёплыми пятнами. Это было единственное, что давало хоть каплю тепла в этом выхолощенном, минималистичном пространстве.

Я понимала умом: можно купить подушки, картины, какой-нибудь текстиль. Можно оживить пространство, вдохнуть немного уюта. Но это был лишь верхний слой. Декорация.

Основная жизнь, как я быстро выяснила, должна была протекать ниже. В склепе.

Подземный этаж, куда вела лестница из чёрного камня, был в три раза больше. Пять спален. Одна — огромная, с кроватью размером с небольшой бассейн, что неудивительно. Были еще четыре спальни поменьше, но не менее безликие. В каждой был свой санузел: душ-кабина с невидимыми форсунками, ванна-джакузи, встроенная в пол. И все темное! Были еще персональные гардеробные со стеллажами, светящимися изнутри.

Всё сделано безупречно, функционально, стерильно. И все цвета — вариации на тему тёмно-серого, графитового, угольного. Спускаясь, я чувствовала, как сжимаются лёгкие. Ни окон, ни намёка на внешний мир. Тишина, нарушаемая лишь едва слышным гулом вентиляции. Ещё ниже — «кабинет отдыха для госпожи», который пока был пуст. Кладовые и несколько абсолютно пустых помещений непонятно для чего.

— Это не дом, Иль, — выдохнула я, выбегая обратно на террасу. Давящие стены, эта бесконечная подземная пустота, отсутствие воздуха и света… — Это склеп!

— Юля, космос! — Гросс выбежал следом. Его лицо было искажено беспокойством. Он схватил меня за плечи, заглядывая в глаза, пытаясь найти там хоть что-то, кроме паники. — Юля, успокойся. Дыши.