— Я не могу сидеть и ждать! — Гросс рявкнул, но, к моему удивлению, не вырывался. Он тяжело рухнул в ближайшее кресло, проводя руками по лицу.

— Надо отследить её флай, — предложил Аррис, кивнув в сторону моих приборов.

— Флаи кхарок не отслеживаются, как наши, — мрачно произнёс Гросс, не поднимая головы. Он как пилот хорошо знал все модели флаев, кораблей и прочей летательной техники. — У них другие идентификаторы. Кхарки могут летать, куда хотят. Нас же, кхарцев, чипируют, как скот, чтобы не совались в «женские» зоны.

— Именно! — вдруг воскликнул Аррис и дёрнулся всем телом, как от удара током. Он схватился за спинку кресла, его дыхание стало прерывистым. Приступ был близок. Мы с Гроссом переглянулись, и в глазах адмирала мелькнуло что-то, кроме ярости — страх? Страх потерять ещё кого-то… И пусть Аррис не стал Юле полноценным мужем, а просто другом, мне и Гроссу же он стал настоящим побратимом.

— Как отследить флай без трекера? — пробормотал я, уже поворачиваясь к системам, пытаясь загнать панику в угол.

— По ИИ-автопилоту, маршрутным журналам… Их флаи используют протокол «Лотос» — полная криптография. Закон о неприкосновенности женской приватности, статья первая. Чтоб такие, как мы, не знали, куда они летают, — Гросс махнул рукой.

— Бред! Не могла Силия, она была среди пострадавших. Ты строишь воздушные замки, Тан.

— Я умею видеть, — просто сказал Аррис, опускаясь на стул рядом со мной. Голос его стал слабее, но в нём появилась странная, незыблемая твёрдость.

— Мы все умеем видеть, — огрызнулся Гросс.

— Смотреть — да. Видеть — нет, — Аррис покачал головой. Он закрыл глаза, будто собираясь с силами. — Когда у меня начались приступы… я стал заложником в собственном доме. Весь мир сузился до четырёх стен и материнского энергополя. Выйти куда-то было праздником. Каждый такой выход я впитывал в себя, как губка. Как кхарец, который знает, что света ему отпущено в обрез. Я смотрел на здоровых кхарцев и кхарок. Как они говорят, дышат, смеются, как лгут, как прячут страх. Я хотел быть как они хотя бы ненадолго. У меня было мало времени в «нормальном» мире. Поэтому каждую секунду я сохранял в памяти. Анализировал. Что ещё оставалось одинокому, больному дельцу, как не копить эти наблюдения?

Аррис открыл глаза и посмотрел на Гросса.

— И что ты увидел в Силии? — спросил адмирал. В его голосе всё ещё звучало недоверие, но уже без прежней агрессии.

— Глубокую и ядовитую зависть, — перечислил Аррис тихо. — Ненависть и обиду! Такую детскую, такую горящую обиду, что её не могли скрыть никакие, даже самые искусные, фото в «Голосе».

— Мне казалось… она любит его, — Гросс активировал комм, вывел то самое фото — Силия, смотрящая на Энора с обожанием. — Это не похоже на фарс.

— Сука! — я выругался, получив на экране ярко-красный отказ системы. «Доступ запрещён. Требуется санкция Совета по делам женщин или личное разрешение Императора».

— Даже я не могу пробиться. Нужно разрешение.

— Так возьми его, — пожал плечами Аррис, как будто речь шла о чашке рафиса.

— КАК⁈ — мы с Гроссом выкрикнули это почти синхронно.

— Я свяжусь с командующим Вассером, — поднялся Гросс, в его позе вновь появилась целеустремлённость солдата, получившего приказ.

— Это займёт дни, — остановил его Аррис. — И веских доказательств у нас нет. Отклонят. Слежка за аристократкой… это не просто нарушение, это вызов всей системе. Шансы выше, если обратиться напрямую к Императору.

— И ты думаешь, Император просто ответит на звонок? — я горько хохотнул и тут же осекся. Кровь ударила в лицо. Я забыл… Забыл на мгновение, кто я. Бастард. Пятно на репутации отца. Ненужный сын. Порченная кровь.

— Он твой отец, Сар, не мой, — мягко сказал Аррис. В его голосе не было упрёка, была лишь констатация факта. — Чтобы найти Юлю, нужно проработать каждую версию. Что мы уже сделали? Гросс поднял на уши всех своих бывших коллег. Миссия на Землю под угрозой срыва. Тарималь с «Пеплом» прочёсывает каждый метр Харты. Эрик настраивает сканеры. Я запустил информационную волну. Моя мать через свои связи пытается выйти на клан Новски. А ты, — Тан посмотрел на меня, — неотрывно сидишь в системах и… безрезультатно. Почему бы не проверить мою версию, даже если она бредовая? У нас есть другие идеи?

Его тихий, разумный вопрос повис в воздухе, разбиваясь о стену нашего отчаяния. У нас не было других идей. У нас была только ярость Гросса, моё упрямство и… холодная, болезненная наблюдательность умирающего человека, который, возможно, видел то, что было скрыто от всех нас.

Юлия