— Конечно, — старалась не показать свое раздражения от глупости происходящего. — И вы присаживайтесь, господа! — обратилась я к двум детинам из спортивного зала, что стояли за спиной Хатуса.

Я понимала их трепет перед «батарейкой», но не принимала. Моя привычная картина взаимоотношений между людьми была более простой и свободной, ежели порядки в отношениях между кхарцами и женщинами. Сложно, туго, слишком накручено бесполезными вопросами и бессмысленными разращениями. И если Гросс говорил об уважении к женщинам, то я начала воспринимать это как изоляцию.

Ко мне боялись подойди близко, поговорить, что-то спросить, да даже дорогу показать до столовой! А что уж говорить о том, что никто не смотри в глаза… Начало не просто раздражать, а выбешивать. Словно я не ценный ресурс, а прокаженная.

— Присаживайтесь, — уже давила я голосом на трех кхарцев, что увязались за мной сами межу прочем! Как роботы, честное слово…

Кхарцы переглянулись. Хатус сразу присел напротив меня, поставив свой поднос тоже. Эти двое, чьих имен я пока не знала, подумали, помялись и сели по левую и правую руку Хатуса. Ох, надеюсь, что они расслабятся немного и станут более живыми.

— Приятного аппетита, — пожелала своим ледяным спутникам и подхватила вилку.

На первой тарелке было что-то похожее на омлет или запеканку, только по цвету — светло-розовое. Вилкой «оторвала» кусочек, наколола и принюхалась. Хм, пахло приятно, чуть сладковато.

Откусила и… понеслось. Было вкусно, очень необычно, интересно. Кусочек за кусочком, блюдо за блюдом, я насыщалась и чувствовала себя прекрасно! Мелькнула мысль, что если бы я сняла обзор на видео, то смонтировала бы невероятно ахриненный ролик! Когда последняя тарелка была варварски опустошена, я удовлетворенно вздохнула, подняла взгляд и… ой!

— Доброе утро, Ильхом! — поприветствовала я адмирала, стоящего напротив стола. В столовой стояла тишина, а всеобщее напряжение чувствовалось кожей. Сам Гросс выглядел то ли напуганным, то ли ошеломленным, то ли злым.

— Юля! — удалось прорычать адмиралу мое имя, но я была сыта и почти счастлива. Подтянула к себе одну из чашек, сделала глоток и откинулась на спинку стула. — Это… это опрометчиво с твоей стороны. Я предупреждал вчера, надеялся на благоразумие…

Юлия

— Адмирал Гросс, — повысила голос намеренно, дабы донести не только для адмирала, но и для всех присутствующих в столовой кхарцев. — Я услышала и все поняла. Мое решение выйти из каюты — обдуманный шаг, а не прихоть или каприз. Я же не пленница, так? Значит могу сама решать, когда мне выходить и с кем разговаривать, кому отдавать… себя и свою энергию.

— Конечно, — сдулся Гросс в присутствии зрителей, но в глазах — неподдельное беспокойство. — Мне нужно с тобой поговорить, Юля.

— Отлично. У меня тоже были на тебя планы, — кивнула и улыбнулась. Мне не следует ругаться с кхарцем и публично перечить адмиралу всего корабля. Во-первых, я не хотела подрывать его авторитет. Во-вторых, я тут человек новый и еще мало что и кого знаю, а значит моя единственная защита и источник информации по-прежнему Ильхом. В-третьих, мне стоит быть осторожнее в своих словах и аккуратнее балансировать между защитой своих личных границ и общепринятыми правилами поведения у кхарцев.

Я не планировала так рано покидать столовую, ведь только-только доела и желала разговорить своих новых спутников. Не вышло, ведь Гросс появился не вовремя, нарушив мою задумку. Что ж, придется маневрировать.

— Хатус, спасибо за сопровождение, — я встала из-за стола, кокетливо заправляя прядь волос на ухо. — Надеюсь, что мы еще увидимся.

— Кхм, — закашлялся качок, поглядывая за реакцией Гросса. Адмирал прикрыл глаза и глубоко дышал, а кисти рук то сжимались, то разжимались. Злился? Ох, не пресечь бы границу дозволенного, а то запрет меня в каюте еще…

— Конечно, Юля, — спокойно ответил Хатус. Кажется, этот парнишка единственный адекватный и еще не заплесневелый правилами и устоями. Мне определенно нужен такой друг и помощник.

— Спасибо. Тогда до встречи, — зажала рукой планшет, подхватила поднос, кивком попрощалась с шокированными парнями. Гросс последовал за мной к стойке, где все складывали грязную посуду.