— Я не смогу тут жить! — вырвалось у меня, и слёзы снова потекли градом. Я прижалась к его груди, к жёсткой ткани кителя, и рыдала, захлёбываясь словами. — Это бункер, Иль! Убежище на случай апокалипсиса! Не дом! Воздух густой, каждый вдох — это усилие! И эта трава… серебристая, мёртвая… и деревья, как из кошмаров… Даже в космосе было «свободнее».

— Юля, девочка моя, — Ильхом прижимал меня к себе, гладя по волосам, и его голос был тихим, почти колыбельным. — Хочешь, мы переедем? Закончим тут дела и переберёмся на другую планету? Эрик говорил, тебе подходят другие планеты.

— И ты готов? — прохрипела я, поднимая на него заплаканные глаза. В его синих глазах не было ни тени сомнения. — Готов опять всё поменять? Чёрт, Иль, это так… так греет меня. Ты идёшь на уступки, а я чувствую себя виноватой…

— Почему? — он искренне не понимал. — Ты моя жена. Я должен… то есть, я хочу , чтобы тебе было комфортно. Перестань плакать, прошу. Твои слёзы разрывают мне душу. Успокойся.

— Дай мне немного времени, пожалуйста, — я отстранилась, вытирая лицо вспотевшими ладонями.

Мне нужно было прийти в себя и избавиться от паники и разочарования. Пару вдохов, протяжные выдохи… Другая планета. Иной климат. Чуждый быт. Вопреки обжигающему зною, внутри меня стоял леденящий холод разочарования. Мои ожидания, подпитанные земными фантазиями о звёздной жизни — светлые города, зелёные парки, элегантные интерьеры — разбились вдребезги о реальность. Это был не новый мир. Это была тюрьма, пусть и роскошная. Красивая, стерильная, бездушная пустота.

— А ты? — спросила я, когда Ильхом, всё ещё держа меня за руку, потянул обратно в дом, в относительную прохладу кухни. — Ты говоришь, можем переехать… А как же ты? Твои планы? Работа? Карьера? Интересы?

Сердце сжималось от боли за мужа. Я видела, как он смотрел на «Араку». Как тяжело ему было покидать корабль, прощаться с экипажем, оставлять налаженную жизнь за спиной.

— Ильхом, ты и так столько отдал за брак со мной. Я не хочу дальше рушить твою жизнь.

Он взял моё лицо в ладони, заставив посмотреть на себя.

— Мои планы, заботы и задачи — это ты. Твой комфорт и безопасность. И я говорю сейчас не как кхарец — послушный и услужливый. А как мужчина, который любит свою жену и хочет видеть её улыбку, а не слёзы. Решим вопросы на Елимасе и улетим.

— Куда? — спросила я, и в голосе моём прозвучала крошечная, робкая надежда.

— А это обсудим после обеда, моя космическая, — сказал он, и его губы коснулись моего лба. — В Империи Кхар есть целых четыре планеты, где ты можешь спокойно дышать. Мы просто выберем другую.

Он говорил об этом так легко, будто речь шла не о межпланетном переезде, а о поездке в другой город. Так буднично, так уверенно. И эта его уверенность, эта готовность снова сорваться с места ради моего душевного покоя, начала медленно, по капле, растворять ком тревоги у меня в груди.

Да, мы ошиблись. Гросс хотел угодить, выбрать «престижно» и «близко к столице». А я, убаюканная голографическими картинками и сухими описаниями комма, не додумалась, не почувствовала. Одно дело — смотреть на красивые изображения. Совсем другое — стоять посреди этого «рая» и понимать каждой клеткой тела: это не твоё. Это чужое.

Я вздохнула уже легче. Все в наших руках, все решаемо, Юля…

— Ладно, — прошептала я. — Ладно, Иль. Сначала — обед. Потом будем строить наши планы.

Гросс улыбнулся, и в этой улыбке было столько облегчения и любви, что я на миг забыла о чёрных стенах и медных деревьях. Мы всё ещё были вместе. Мы всё ещё были командой. И если этот мир не подходил нам, значит, мы найдём другой. Но сначала — действительно, обед в этой стерильной, похожей на лабораторию кухне, которая навсегда останется в моей памяти как символ нашего первого, горького разочарования в «новой жизни».

Юлия

Я оказалась не готова не только к новой локации, но и к жизни. Все, что я раньше умела, все мои навыки и представления о быте можно было смело выкинуть из головы. Я была не просто чужеземкой. Я была беспомощным ребёнком в мире взрослых, говорящих на тарабарском языке.

Гросс заказал нам обед. Через четверть часа к террасе подкатил низкий, бесшумный робот-платформа, доставивший несколько термоконтейнеров. Продуктов в доме не было. Вообще. Холодильник поражал своим пустым, стерильным сиянием.