В такие моменты я ловила себя на мысли, что начинаю забывать ту, прежнюю Эвелин. Запах мяты в моём старом доме стёрся, вытесненный запахом кожи и стали, исходящим от Каина. Я видела в нём уже не карателя Храма, а мужчину, к которому привязывалась наперекор логике. Эта зависимость пугала меня больше, чем Одержимые, но я ничего не могла с собой поделать.

Тишина поселения лечила, но и она была обманчивой. По вечерам, когда солнце тонуло в полях, воздух становился прозрачным. Из леса тянуло хвоей. В такие минуты казалось, что войны нет, а мы — просто семья, нашедшая приют в бурю. Именно в этой ложной безмятежности и родилось то, к чему я не была готова.

Лео сидел рядом на дощатых ступенях крыльца. Солнце почти скрылось, окрашивая край неба в густой персиковый цвет. Мальчик помогал перебирать пучки трав, сосредоточенно отделяя сухие стебли от сочных листьев. По тому, как он хмурил лоб, было видно: он о чём-то напряжённо думает.

— Эвелин, — вдруг совсем тихо позвал он, не поднимая глаз.

— Да? — я отложила в сторону пучок душицы.

Он некоторое время гипнотизировал свои ладони, испачканные соком растений, а потом выдохнул так тихо, что я едва расслышала:

— Ты так похожа на мою маму... Можно... Звать тебя мамой?

Слово прозвучало весомо и оглушительно. Я не шелохнулась, боясь спугнуть момент.

— Что, Лео? — я медленно повернула голову.

Он вскинул взгляд, и в глазах плескалось осознание: он только сейчас понял, что произнёс это вслух.

— Я... — он запнулся, и на щеках проступил заметный румянец.

Я почувствовала, как в груди разливается странное, щемящее тепло. Это слово, которое он хранил где-то глубоко, вырвалось наружу. И самое удивительное было в том, что он не попытался его забрать назад или перевести в шутку. Он просто смотрел на меня, ожидая, что я укажу на ошибку или напомню, что я ему чужая.

Я осторожно коснулась его плеча, чувствуя под пальцами хрупкую кость.

— Всё в порядке, Лео. Конечно можно.

Он судорожно выдохнул, и его тело обмякло, теряя боевую стойку. Он снова опустил взгляд на травы, но теперь его движения стали увереннее.

В этот момент за моей спиной послышались размеренные шаги по сухой траве. Я обернулась. Каин возвращался со стороны опушки леса. В руках он держал старый лук, а на плече покачивалась добыча. Когда он подошёл вплотную, я в который раз отметила, как непривычно видеть его без маски — здесь, среди тишины и полей, приближаясь к дому, он уже давно перестал скрывать лицо, люди из деревни не приближались. Его черты, прежде казавшиеся высеченными из камня, стали мягче, а в уголках глаз залегла сеточка морщинок от солнца.

Он остановился у ступеней, переводя взгляд с меня на притихшего мальчика.

— Выглядите очень занятыми. Настоящий штаб в тылу врага.

— Мы работаем, — ответила я, стараясь скрыть волнение. — Сортируем запасы. Хочу попробовать обряды.

— Понятно. Полезное дело.

Он положил добычу на дощатый стол у стены дома и, недолго думая, опустился на ступеньку рядом со мной. Некоторое время он просто молча смотрел на поля, по которым медленно ползли вечерние тени, а потом произнёс так тихо, что услышали только мы:

— Я слышал.

Я слегка нахмурилась, сердце пропустило удар.

— Что именно?

Он повернул голову и посмотрел прямо на Лео. Тот смущенно уткнулся носом в пучок чабреца, стараясь стать невидимым.

— Он назвал тебя мамой.

Мои щёки неудержимо зажгло. Я хотела что-то сказать, оправдаться или перевести тему, но Каин вдруг тихо усмехнулся. В этой усмешке не было яда — только странная, непривычная для него мягкость.

— Похоже, у нас почти семья, — сказал он, и это «у нас» прозвучало весомее любого приказа Храма.

— У нас? — переспросила я шёпотом, замерев.

— Думала, я просто прохожий в этом доме?

Я открыла рот, чтобы ответить что-нибудь колкое, защищаясь от нахлынувших чувств, но он вдруг протянул руку. Его пальцы, мозолистые и сильные, осторожно коснулись моей ладони и накрыли её. Это было неожиданно нежное движение — совсем не такое, к каким я привыкла.

— Знаешь, — проговорил он, глядя на золотистые колосья, колышущиеся за домом, — я не могу вспомнить, когда в моей жизни в последний раз было так спокойно.

Я переплела свои пальцы с его, чувствуя его пульс под кожей.

— Может быть, такого момента никогда и не было.