— Эвелин. Рада видеть тебя в добром здравии, — произнесла принцесса, поднимаясь из глубокого кресла и тепло улыбаясь мне.

— Виолетта, — ответила я на улыбку.

Но стоило её взгляду упасть на Лео, как слова замерли на губах. Она начала во все глаза рассматривать маленького Жнеца, и в лице отразилась целая гамма чувств — от искреннего изумления до глубокой, щемящей жалости. Она привыкла видеть в Каине грозного стража, но встретить ребёнка, чьи хрупкие плечи уже были скованы этим долгом, оказалось для неё настоящим потрясением. Как и для меня когда-то.

Даниэлла тем временем уже подбежала вплотную.

— Почему ты в маске? Тебе в ней удобно? — спросила она мальчика с той обезоруживающей детской непосредственностью, которой нет дела до тайн мироздания, и слегка наклонила голову набок, обходя Лео по кругу.

— Потому что я Жнец. Это мой долг, — ответил Лео с серьёзностью, которую в него капля за каплей вливал Каин во время обучения, и встал по-солдатски ровно.

Девочка на мгновение задумалась, не сводя глаз с чёрной маски.

— А под ней что? Там лицо или тоже кость? — спросила она и потянулась было рукой к его лику, но вовремя остановилась.

Лео заметно замялся под её пытливым, ясным взглядом, и отшатнулся ко мне. Он привык к командам и тренировкам, но совершенно не знал, что отвечать на такие простые вопросы.

— Хороший вопрос. Очень точный, — тихо рассмеялся Ноа, подошёл ближе к мальчику и присел на одно колено с любопытством.

Лео замер и преданно посмотрел на меня, ища негласного разрешения.

— Всё в порядке. Ноа можно доверять, — подбодрила я его, хотя внутри ворочалось беспокойство.

— Ты ведь знаешь, почему такие как ты обречены носить эти маски, не снимая? — спросил Ноа негромко. Его взгляд стал глубоким и проницательным, но лишённым всякой угрозы.

— Чтобы люди не сходили с ума от близости Пустоты, — заученно отозвался Лео.

— Верно. Такова природа вашего дара, — произнёс Ноа и задумчиво провёл пальцами по подбородку, не сводя глаз с ребёнка. — Но иногда... иногда правила можно немного исправить. Или дополнить.

— Ты хочешь проверить это на ребёнке? — сразу насторожилась я.

В памяти всплыло, как Ноа ставил метку Каину, и, хотя у того не было проблем, моё сердце забилось тревожно и рвано.

— Я знаю, что делаю, — бросил он, и его спокойствие, как и всегда, подействовало на меня. — Подойдёшь ближе, Лео? Я хочу кое-что проверить, — снова обратился он к замершему мальчику.

Лео сделал нерешительный шаг вперёд. Ноа осторожно коснулся его груди, и на мгновение в воздухе вспыхнуло магическое напряжение, что быстро сменилось штилем. Ноа откинулся назад, внимательно наблюдая за реакцией юного Жнеца.

— Попробуй снять маску, — произнёс он негромко.

Мальчик замер, оглушённый этим невероятным предложением. Он снова повернулся ко мне, и я, помедлив, кивнула. Лео осторожно коснулся кости, и маска начала рассеиваться — легко и плавно, тая тёмной дымкой, как и учил его Каин. И... ничего не произошло.

Я невольно выдохнула и ощутила, как огромная тяжесть свалилась с моих плеч. Даниэлла тут же подскочила к нему, ничуть не смущаясь. Она принялась внимательно и бесцеремонно рассматривать его, склоняя голову то в одну, то в другую сторону.

— Ты совсем... обычный, — заключила она, слегка разочарованно протянув последнее слово.

Лео заметно смутился, не зная, куда деть руки под её пристальным взором.

— Наверное, — пробормотал он, опуская глаза.

— А я думала, у Жнецов глаза светятся красным или синим, — продолжала девочка, не унимаясь. Она ни разу не видела Каина без маски.

— Нет, — покачал он головой, постепенно привыкая к её напору.

— Жаль. Было бы красиво, — вздохнула Даниэлла.

Я тихо улыбнулась, наблюдая за этой сценой. Ещё через минуту девочка, утратив интерес к изучению внешности Лео, уже настойчиво тянула его за руку к выходу.

— Пойдём скорее, я покажу тебе наш сад! Там расцвели синие цветы! — воскликнула она.

Мальчик обернулся ко мне, ища безмолвного разрешения, и я снова ласково кивнула ему. Дети убежали, и их звонкие голоса постепенно удалились, затихая где-то в глубине дома. Когда топот маленьких ног окончательно стих, в гостиной воцарилась тишина.