Ноа поднялся на ноги и выпрямился. Я сразу заметила, как разительно изменилось выражение его лица: улыбка добродушного соседа сползла с него, обнажив ту суровую суть, которую он до этого искусно скрывал. Он посмотрел на меня совсем иначе — серьёзно, сосредоточенно, взглядом человека, который привык видеть структуру мироздания насквозь.

Я прошла вглубь комнаты и опустилась на софу, ощущая странную неловкость под его взглядом.

— Ребёнок-Жнец? — коротко спросил Ноа.

— Да... Это наш с Каином... — ответила я и запнулась, не зная, как подобрать слова. — Они спасают детей с перевёрнутой душой.

— Понимаю, — отозвался он, и в этом коротком слове послышалось гораздо больше, чем простое осознание факта. — Нам нужно поговорить.

— Я так и поняла, — бросила я со вздохом. — Слишком уж удачное вышло «соседство» в глуши.

— Может быть, не стоит так сразу, с порога? — мягко проговорила Виолетта, подошла ближе к Ноа и коснулась его плеча.

— Времени не так много, как нам всем кажется.

Виолетта лишь покачала головой и, оставив его, присела в кресло рядом со мной.

— Тогда хотя бы начни без своих привычных загадок и недомолвок, — попросила она, и в её тоне зазвучала лёгкая усталость человека, хорошо изучившего привычки своего возлюбленного.

Я невольно усмехнулась, полностью солидарная с ней. Ноа же качнул головой и опёрся рукой о край массивного дубового стола, и его пальцы начали машинально выстукивать какой-то рваный ритм.

— После того как Разлом закрылся, я внимательно наблюдал за тем, что происходит в мире. За тем, как движутся потоки силы и как ведут себя люди, — произнёс Ноа, и его пальцы замерли. — Мир меняется. И меняется он гораздо быстрее, чем многие ожидали.

— Люди устали бояться. — тихо добавила Виолетта, не отрывая взгляда от пляшущего огня в камине. — Страх, который Разлом питал десятилетиями, начал выгорать, оставляя после себя жажду покоя.

— Именно, — подтвердил Ноа её слова коротким кивком. — Демонов с каждым днём становится меньше. Города понемногу возвращаются к нормальной, скучной жизни. Но есть одно место, где время застыло. Где ничего не изменилось.

Догадаться было несложно. Всё тело сжалось от липкого, нехорошего предчувствия, которое всегда сопровождало упоминание этой земли.

— Эллария, — выдохнула я.

— Страна всё ещё мертва. — Ноа медленно провёл пальцами по гладкой поверхности стола, словно очерчивая границы на невидимой карте. — Города пусты, поля отравлены энергией, а дороги заросли сорняками. Соседние государства смотрят на эти земли и просто не знают, что с ними делать. Они в тупике.

Я невольно вспомнила разрушенную столицу: те жуткие, вымершие улицы и чёрные, обугленные остовы зданий, мимо которых мы пробирались. Эллария была местом, где сама надежда казалась тяжким преступлением.

— И что же вы задумали? — спросила я, внимательно оглядывая их обоих и пытаясь разгадать план, созревший в этом уединении.

— Восстановить её, — ответил Ноа без тени сомнения и малейшего колебания.

Я посмотрела на него ещё внимательнее, пытаясь понять, не сошёл ли этот гениальный безумец с ума окончательно.

— Восстановить... страну, где произошла катастрофа, едва не уничтожившая весь континент? Ты хочешь оживить место, которое люди теперь проклинают в каждой своей молитве? — мой голос сорвался от возмущения.

— Я не собираюсь возвращать старую Элларию, — сухо ответил Ноа. — Там не будет той слепой жажды власти, которая привела мир к краю. Демократия и равенство.

На секунду Ноа перевёл взгляд в сторону приоткрытой двери, откуда доносился приглушённый смех играющих детей.

— Я хочу построить новую страну. Очистить наследие, — добавил он, взглянув на Виолетту.

Я медленно кивнула. Кажется, для них это единственный способ поставить точку в истории, которую мы так отчаянно пытались забыть.

— И что же ты хочешь от меня? — спросила я очевидное.

— Вашу с Жнецом помощь. Ваше имя, — произнёс он, чеканя каждое слово. — После всего, что произошло, вы с Каином стали живым символом нового мира. Настоящими легендами. Обычные люди верят вам. Правители крупных государств — тоже. Ваш авторитет сейчас выше, чем у любого короля.

Ноа сделал короткую паузу, давая мне осознать весь цинизм и величие его замысла.

— Если вы открыто поддержите восстановление Элларии и станете её первыми новыми гражданами, это послужит решающим аргументом для многих сомневающихся.

Я смотрела на него, пытаясь осознать глубину его слов, и рассмеялась.