Через связь я чувствовал эмоции Эвелин. Этот поток обжигал: непоколебимая убеждённость, болезненное сочувствие и чистейшее ведьминское упрямство. Меня мутило от её веры. Весь этот ресурс, все её крохи сил были направлены на существо, замурованное в паре залов отсюда. На чудовище, ставшее эпицентром конца света.

— Ты слишком доверяешь тому, чего нет, — сказал я наконец. Маска слегка исказила тон, превращая его в рокот.

Она не отводила взгляда. В её глазах застыла сталь, которую не сломать моей логикой.

— Я доверяю тому, что вижу. Тому, что чувствую как ведьма.

— Ты видела только то, что отчаянно хочешь разглядеть, — отрезал я.

— А ты? Ищешь цель там, где нужно искать человека.

Эвелин поймала мою руку, и я сразу её отдёрнул. Прикосновение прошило током, транслируя её тепло, которое сейчас казалось мне ядом. Я отступил назад, зло усмехнувшись.

— Потому что угроза реальна. Она сидит на том проклятом троне. Ты хоть на секунду задумывалась, сколько жизней оборвалось из-за того, что произошло в этих стенах?

Она молчала, поджав губы. Виолетта двинулась, мелко вздрогнув, но я не смотрел в её сторону. Девица не знала, что происходит там, снаружи. А Эвелин не жила в том аду, в котором жил я.

— Полконтинента превратилось в пепел и гниль, — продолжал я, чувствуя, как внутри закипает жуткая ярость. — Две трети населения мертвы или обратились в безмозглых тварей. Это наследие Элларии! И после всего этого ты предлагаешь мне поверить, что человек, открывший врата этому ужасу, — я кивнул в сторону коридора, — просто жертва обстоятельств?

Эвелин резко качнула головой, её волосы рассыпались по плечам.

— Я не говорю этого! Не смей искажать мои слова.

— Тогда что?

Она на секунду закрыла глаза, вдыхая спёртый воздух. Я видел, как дрожат её пальцы. Она была на пределе, но продолжала стоять на своём, изматывая нас обоих.

— Я говорю о фактах. Если бы он хотел окончательно уничтожить этот мир, он бы сделал это ещё тогда. У него была вся мощь под рукой.

Я тихо хмыкнул, не скрывая скепсиса. Для меня фактом было лишь то, что мир лежит в руинах.

— Того, что он его открыл, мне достаточно для приговора.

— Мы не знаем, как именно это произошло! — Её голос сорвался. — Точно ли это был он!

В ней закипало горячее и едкое раздражение. Оно кольнуло меня через узы, заставляя сжать кулаки.

— Но мы точно знаем другое, — она сделала решительный шаг и указала в сторону двери. — Та сила всё ещё в нём. И я не понимаю твоё рвение его поскорее прикончить.

Эвелин перевела дух, её пальцы мелко дрожали. Я спиной ощущал, как Виолетта сжалась в комок, стараясь стать невидимой. Этот спор вбивал клин между нами тремя.

— Он сохранил жизнь Виолетте. Спас Даниэллу, когда мог просто позволить им сгореть вместе со всеми. Если он действительно то чудовище, о котором ты твердишь, зачем ему было тратить на них время?

Я ответил максимально спокойно, хотя внутри всё клокотало от её невыносимой веры в лучшее:

— Потому что чудовища тоже умеют защищать то, что считают своим. Свою собственность. Свои трофеи. Это не делает их людьми.

Эвелин сжала пальцы так сильно, что костяшки побелели.

— Ты говоришь о нём так, будто его вина уже доказана и обжалованию не подлежит!

— Для Жнеца он виновен по праву рождения этой катастрофы, — ответил я, не меняя тона. Для меня всё было предельно просто: есть причина, и есть последствия. И последствия сейчас грызли мир за порогом этого дворца. Этот разговор — дикость. Почему я всё ещё стою тут?

— Ты даже не знаешь его! Ты не перемолвился с ним ни словом!

— И это, Эви, ещё одна веская причина не доверять ни на йоту, — почти шёпотом ответил я.

Мы сшиблись взглядами. Связь продолжала передавать мне эмоции: сочувствие к запертому в камне врагу, несгибаемую гордость... И ещё кое-что. То тощее чувство, которое я надеялся никогда не ощутить с её стороны.

Страх.

Я осознал это, и внутри стало ощутимо холоднее, словно Пустота в моих венах сделала лишний оборот. Эвелин боялась. Но её страх был направлен не на дворец, не на древнюю тень на троне и даже не на Разлом за стенами.

Она боялась меня.

Я медленно выдохнул, и этот звук показался громом в тесном пространстве. Она ждала удара от меня так же, как и принцесска, забившаяся в угол. Для них обеих я был лишь инструментом Смерти, который может сработать в любой момент. А я думал... всё иначе.

— Ты думаешь, я убью его при первой же возможности?

Молчание Эвелин было красноречивее любого крика. Я отвёл взгляд, не в силах больше смотреть в её глаза.