На самом деле оставаться я не хотела. И видеть никого не хотела: ни Ашера, ни местных, ни того же Рена. Не знаю, почему мне так тоскливо и больно. Сама не пойму.

— Мирослава…

Голос Ашера неожиданно изменился. В нём появились мягкие, почти просительные нотки.

Я уставилась на него в изумлении — что он задумал?

Дракон смотрел на меня как-то торжественно, что настораживало. Интуиция вопила, что ничего хорошего не предвидится.

— Мирослава, — повторил он ещё раз. — Я прилетел сообщить тебе: сегодня же ты улетаешь вместе со мной. Я принимаю тебя в свой дом, в своё поместье, под своё крыло!

У меня от изумления вытянулось лицо. Это что ещё за замашки?

— Ни за что! — ответила я. — Даже не подумаю!!!

Взгляд Ашера моментально заледенел.

— А я и не спрашиваю, — жёстко произнёс он. — Ты полетишь. И это не обсуждается. Если, конечно, хочешь, чтобы твой ненаглядный защитничек Рен остался в живых!

Это была настоящая угроза. Ашер не шутил…

Глава 47. Непростое решение...

Зловредный дракон действительно не шутил. Цинично и самодовольно он начал рассказывать мне, что сделает с Реном, если я откажусь.

— Он очень слаб магически, — улыбался он, глядя мне в глаза. — Ты же видела, как играючи я победил его во время схватки.

Я могла бы поспорить. Ашеру победа далась на самом деле нелегко. Но сейчас противоречить ему было не то чтобы бесполезно — это было опасно.

— Рен — непонятная приблуда, — продолжал он. — И жив только потому, что я не хочу марать руки об него. А тебе, я смотрю, он приглянулся…

В голосе Ашера появились змеиные, шипящие нотки. Глаза его поблескивали; зрачок всё время норовил изменить форму, выдавая бурные эмоции дракона.

— Вы же сами признали, что я не ваша истинная, — процедила я ледяным тоном. — И даже подозревали меня в использовании приворотного. Зачем вам добровольно принимать в свою семью такую скользкую девицу, как я? А вдруг я действительно пользуюсь приворотным, и вы — всего лишь околдованный дурак?

Он некоторое время рассматривал меня с нечитаемым выражением на лице, а потом запрокинул голову и расхохотался.

— Ух, как ты хороша в гневе! — промурлыкал Ашер, подходя ближе. — Мне нравится. И если даже это действие приворотного, я найду способ избавиться от него. А пока позабавлюсь. У меня давно не было такой прекрасной игрушки.

— Я не игрушка! — возмутилась гневно. — Я живая драконница. И вам следует быть осторожным. Насколько я знаю, брать в рабство драконницу-аристократку — преступление.

— Ага, — торжествующе бросил он. — Значит, ты признаёшь, что аристократка! Ну расскажи мне, из какого ты рода, кто ты? Может быть, я передумаю играть с тобой в темную и прилюдно объявлю тебя своей!

Что я могла сказать? О том, что я беглая невеста? От этого моё положение стало бы ещё хуже. Стоит Ашеру узнать моё настоящее имя — и всё лишь усугубится. Но улететь с ним я не могла.

— Не думаю, что смогу исполнить ваши требования, — сделала ещё одну попытку отказаться, стараясь выглядеть бесстрастной. — Я вам не нужна. Вы сами сказали — это просто игра. А последствия могут быть плачевными. Позвольте мне жить мирной, спокойной жизнью в этом поместье. Вы точно найдёте себе игрушку в тысячу раз лучше. Вы богатый, знаменитый, родовитый. Зачем я вам? Только потому, что упираюсь? Поверьте, оно того не стоит…

Ашер наклонился ещё ближе, коснулся пальцами моих щёк. От этого прикосновения я вздрогнула.

— Боишься? — усмехнулся он. — Тем интереснее будет тебя завоёвывать шаг за шагом.

Он наклонялся всё ближе и ближе; расстояние между нашими лицами сокращалось.

Я чувствовала, как изнутри поднимается паника. Он не шутит. И его угрозы действительно страшны. Рен — ранен после битвы с тварями и сейчас особенно уязвим. Его действительно могут убить. Даже если он вспомнит родню, это мало что изменит: во-первых, он у той родни не появлялся; во-вторых, родня там, а он здесь. Ашеру ничто не стоит погубить его, а потом заявить, что дракона сожрали твари. Отчёт об их нападении всё равно будет составлен…

Может, надо думать только о себе? Может, хватить заботиться еще о ком-то??? Но как только я допустила эту мысль, всё внутри сжалось от боли. Голова закружилась, меня затрясло. Я поняла: оставить раненого не смогу. Это было выше меня, на уровне инстинктов, и это та сила, против которой я не в силах восстать; она требовала, чтобы я пожертвовала собой ради Рена.

— Мне нужно подумать… — наконец произнесла вслух, пытаясь собрать решимость в кулак.

Ашер тут же отступил, на его смазливом лице по-прежнему играла ухмылка самодовольства.

— Ты это сделаешь, — с уверенностью произнёс он. — Я жду тебя завтра в это же время. Будь готова к отлёту.

Я ушла, чувствуя, как надо мной смыкается невидимая тюрьма: Ашер шантажировал меня, связывая по рукам и ногам, потому что Рен отчего-то значил для меня слишком много...

* * *

— Что мне делать, Магик?