— Ты ведь любила это, да? Когда они гладили тебя. Когда целовали твою кожу. Тебе этого не хватает? Жаль, я не пригласил их с собой — быть может, ты бы почувствовала себя здесь уютнее.

Слова проникали под кожу, будто уколы ледяного ветра. Я не понимала, за что он так. Не знала, что она — та, чьё тело я теперь населяю — сделала ему. Но его злость была не просто слепой. Она была глубокой. Личной. Разрушающей.

А ведь я точно знала: эта девушка была невинной, как первый снег. Он ненавидел ее напрасно…

И вдруг пульсом в разуме зазвучало:Кайрен.

Его имя!

Подняла взгляд. Он стоял уже ближе, чем раньше. Совершенное в своей красоте лицо было по-прежнему исполнено ненависти. Он говорил ещё что-то, но я уже не различала смысла. Смотрела только на его губы, на дрожащие пальцы, на то, как тяжело он дышит, хватая ртом воздух…

И тогда блондин замолчал.

Кажется, понял, что я его не слушаю.

Сделал шаг вперед. Потом ещё один. Подошёл вплотную и схватил меня за плечи.

На этот раз я не отпрянула.

Не смогла. Стояла, вцепившись в складки платья, и чувствовала, как между нашими телами… пробегает горячие искры.

Я уже устала удивляться. Ресурс удивления был исчерпан.

А молодой человек приблизил ко мне свое лицо.

Слишком близко…

Его глаза… яркие, невероятно глубокие вдруг изменились. Что-то мелькнуло в них, будто искривляя свет. Зрачок вытянулся вертикально — будто человек стал зверем, но тут же вернулся обратно. Я не сразу поняла, что именно вижу. Не поверила. Но потом…

От шока остолбенела.

И поняла.

Вспомнила.

Передо мной —Дракон!

Он не просто жестокий мужчина из мира, где правят другие законы. Он — другое существо. Нечто древнее, опасное и невероятное. Дракон во плоти.

И я — здесь. В его мире. Ничтожная песчинка, которую он может раздавить одним мизинцем.

Сердце колотилось, словно его пытались вырвать наружу.

А самое ужасное… я вдруг поняла еще кое-что. Чётко, ясно, будто кто-то выговорил это мне в ухо:

Он — моя истинная пара!

Глава 3. Важная пленница...

Он ушёл. Резко. Неожиданно.

Дверь захлопнулась глухо. Я вздрогнула, ощутив прокатившееся по телу изнеможение. Секунду-другую сидела неподвижно, не в силах пошевелиться, не дыша, не думая. Затем резко развернулась и бросилась к окну.

Небо снаружи было нежно-голубым, почти бесстыдно красивым в своей бескрайности. Ни единого облака не омрачало этой голубизны. Но на его фоне стремительно мелькали опасные тёмные фигуры — ящеры, огромные, величественные, с перепончатыми крыльями. Их было трое… нет, четверо. Они неспешно парили вдалеке, то взмывая выше, то опускаясь чуть ниже, будто красуясь.

Я не могла оторвать от них взгляда. Они были прекрасны и ужасны одновременно.

И вдруг в глубине моей души взорвался настоящий ужас — немой, чужеродный, спрятанный глубоко-глубоко, словно от вида этих существ, которые так грациозно чертили круги над окрестностями, кто-то внутри меня испуганно закричал.

Славия…

Я не сразу поняла, откуда взялось это имя. Оно всплыло и, как раскалённая капля, рассекло моё сознание.

Славия. Так звали девушку, чьё тело я заняла. Её страх перед драконами был диким, иррациональным. Он захлестнул меня мощной волной, будто я сама оказалась в ловушке, из которой нет выхода. Колени подкосились, я вцепилась в подоконник, как в спасательный круг.

Славия всю жизнь провела в монастыре. Там было тихо, тоскливо, но безопасно. И там не было драконов. По крайней мере, тех, которые могли оборачиваться. А вот мир за стенами монастыря виделся ей чужим, опасным и враждебным.

Я напряглась, пытаясь вспомнить — почему?

И тогда перед глазами замелькали вспышки.

Пламя.

На земле валялись мёртвые тела. Солдаты в странной чёрной форме тащили кричащих женщин. А Славия стояла посреди этого ужаса и не могла сдвинуться с места. И вдруг мощное пламя опустилось прямо с неба, обрушившись на десяток несчастных, погибших на месте. Неподалеку приземлился дракон с крыльями цвета ночи — и продолжил выжигать всё вокруг, не разбирая, кто друг, а кто враг.

Безжалостный.

Славия задыхалась. Кто-то дёрнул её за руку и потащил в сторону, и в том месте, где она только что стояла, вспыхнул огонь.

Её жизнь была на волоске.

Видение прекратилось, но ужас — животный, плотный, панический — наполнил душу с такой силой, что я не могла вдохнуть.

Нет. Это не моё. Не мои воспоминания и не моя боль! — взвыла мысленно, отторгая чужие переживания.

Я — Мирослава! Для меня всё это ничего не значит.

С огромным усилием я выпрямилась, опёрлась о холодный камень стены и вдавила ногти в ладони, чтобы почувствовать отрезвляющую боль.

— Я — это я, и боль не моя, — попыталась прошептать, но голоса по-прежнему не было.