Это семейство он всегда недолюбливал. Особенно их сына, выскочку Кайрена. Они не раз сталкивались в личных интересах — то за влияние при дворе, то за выгодные контракты, то за внимание знатных красавиц. Каждый раз Кайрен пытался выставить себя непревзойденным, а Ашер с удовольствием вставлял ему палки в колёса.

Похоже, он нашёл слабое место для этого глупого дракона. Если удастся немного насолить этому идиоту — будет замечательно.

Жаль, конечно, что Мирослава оказалась его истинной, судя по всему. Но даже её можно было бы соблазнить, чтобы удар по выскочке оказался куда более жестким.

Решив так, Ашер взялся писать письмо, в котором сообщил, что никакой девицы, похожей по описанию, в поместье нет и что неподалеку недавно нашли труп. Подписался вместо Леона и отправил послание навстречу судьбе.

Он был доволен. Интриги были его излюбленным занятием…

* * *

Буквально через несколько дней Кайрен окончательно потерял контроль. В очередном приступе ярости он уничтожил несколько комнат в поместье: мебель была разнесена в щепки, стены покрыты глубокими трещинами, а пол усеян осколками посуды. Его руки и ноги были изрезаны до крови — он бился о камень так, будто пытался вышибить из себя собственную боль.

И когда, тяжело дыша, он всё же немного совладал с собой, глаза его горели безумием. Он повернулся к сестре и прохрипел:

— Я больше так не могу. Я не могу находиться здесь. Я пойду искать покой.

Авита смертельно побледнела. Эти слова для дракона почти всегда означали одно — поиск смерти или безумной замены для своей истины.

— Нет, Кайрен, — голос её сорвался, — давай… давай пойдём в храм. Говорят, в храме в горах можно успокоиться.

— Нет! — резко рявкнул он, и в его глазах блеснула боль. — Ты же знаешь, я ненавижу всё это. Религия не для меня. Тем более — она... Славия пришла оттуда. Это будет напоминать мне о ней!

Он снова зарычал, схватившись за голову, словно тьма и ужас изнутри разрывали его на части. В этот миг Авита впервые по-настоящему поняла: она сдаётся. Её силы уговоров и надежд исчерпались.

Она отступила на шаг назад и тихо сказала:

— Уходи. Но если будет шанс вернуться… возвратись.

Кайрен кивнул.

Он вернулся в свою комнату, и, приложив нечеловеческие усилия, переоделся. В карман сунул немного денег, кинжал и несколько амулетов. Затем открыл окно и, не оглянувшись, выпрыгнул. В полёте его тело обернулось в дракона, и он взмыл вверх, высоко-высоко, так что едва не повредил себе крылья ледяным воздухом верхних потоков.

У него оставался только один путь — туда, где можно заигрывать со смертью. Говорили, лишь битва способна ослабить эту ужасную боль.

Он тосковал, убивался по своей истине, которой больше нет и не мог контролировать свои чувства.

Авита сказала, что Славия мертва. Но эта боль не стихла, несмотря на её смерть. И такие случаи бывали. Почему он не знал об этом раньше?

«Лучше бы я… лучше бы я был со Славией помягче, — думал он с отчаянием. — Может быть, всё бы обошлось. Теперь слухи о её изменах кажутся уже не такими правдивыми…»

Но сожалеть было поздно. Крайне поздно.

Именно поэтому он решил лететь в Проклятый лес.

В его пределах будет много битв. Там можно будет выплеснуть всю накопленную ярость, утопить страдания в крови тварей. Возможно, тогда внутри станет чуточку легче. Может быть, этот ад в груди хоть немного остынет.

Кайрен летел долго, изнуряя себя, пока не выбился из сил. И вот впереди показались очертания Проклятого леса. Он начинался с тонкой пелены магического купола, которым был накрыт.

Прежде чем пересечь её, Кайрен мысленно активировал один из амулетов на теле — амулет иллюзий. Он не хотел, чтобы кто-либо узнал его при встрече. Ведь в окрестностях леса иногда можно было встретить других драконов.

Теперь его облик изменился — достаточно, чтобы скрыть подлинное лицо. Никто и никогда не увидит его в таком жалком состоянии.

Он глубоко презирал себя. Ненавидел слабость. А теперь был слаб, как никогда прежде.

— Проклятый лес… — прошептал он, влетая сквозь купол. — Принимай своего нового жителя. Надолго ли?

Глава 26. Уникальный фамильяр...

Подумать только: целый администратор! Я до сих пор не могла поверить, что всё это происходит со мной.

Комната, которую мне выделили, была просто дворцом по сравнению с прежней каморкой. Просторная, с личной уборной (я аж ахнула, когда увидела!), собственной лоханью для купания и большими окнами, из которых открывался вид на закат и проклятый лес — она была потрясающей.

Я кружилась посреди комнаты, не в силах усидеть на месте. Хотелось то подпрыгнуть, то обнять кого-нибудь от радости.

И тут без стука вбежала Дина. Лицо у неё горело, глаза сверкали, будто она сама получила повышение.

— Ну ты даёшь, Мирослава! — выпалила она с порога. — В поместье теперь дикий переполох после твоего назначения!

И, не дождавшись ответа, начала тараторить, едва переводя дыхание: