За длинным, покосившимся столом сидели люди. Судя по их внешнему виду, они обслуживали уборные и выполняли самую грязную работу. Здесь было человек пятнадцать, в основном мужчины, молодые и не очень. Худые, с осунувшимися лицами, одетые в латаные до дыр тряпки. На столе — жидкая похлёбка, несколько кусочков черствого хлеба и каша, больше напоминающая воду.

Я шагнула к ним с абсолютным недоумением:

— Почему вы едите здесь? Почему не со всеми на площади?

На меня устремились горящие взгляды. Наступила тишина, люди начали смущённо переглядываться, многие потупили глаза. Наконец один молодой парень решился и мрачно произнёс:

— Таковы правила. Нас считают нечистыми и недостойными. Нам запрещено даже подходить к площади, где раздают пищу остальным.

Внутри меня вскипела ярость. Горло перехватило, кулаки сами собой сжались. Это было не просто несправедливо. Это было мерзко.

— Так больше не будет, — прошипела я и, резко развернувшись, вышла.

Влетела к Леону почти бегом. Он поднял взгляд от бумаг, удивлённый моими эмоциями.

— Объясните мне, что это значит? — с порога бросила я. — В дальнем сарае, как изгнанники, обедают люди.Причем, на столе какие-то объедки. Почему им запрещено есть вместе со всеми?

Леон искренне опешил.

— Что? Я впервые об этом слышу.

— Неужели вы не знали?! — в голосе моём звенели обида и злость.

Он смутился, опустил взгляд, а потом с усилием признался:

— Честно говоря, многие хозяйственные вопросы я давно отдал своим подчинённым. Например, за распределение пищи отвечает Эран. На самом деле, у меня не было правой руки до того, как Ашер поставил вас на это место. Я немного не справлялся со всем сам.

И тут всё стало на свои места. Конечно же, Эран. Вот чьи лапы тянутся к каждой подлости. Вот кто снова нашёл возможность издеваться и отравлять жизнь слабым. Его злоба, как яд, растекалась по всему поместью.

— Что ж, — выдохнула я, — придется мне, как вашей правой руке, кое-что поравить. С вашего разрешения, конечно...

Я резко поднялась и направилась к выходу. Леон растерянно посмотрел мне вслед, но не стал удерживать. Видимо, понимал: я уже приняла решение.

Выйдя на улицу, я собрала в кулак всю свою смелость и громко громко обратилась к ближайшим стражам:

— Позовите сюда Эрана. Немедленно!

Те переглянулись, но подчинились. Не прошло и нескольких минут, как надменный дракон в человеческом облике появился передо мной, с видом оскорблённого господина, которого оторвади от важных дел.

— Что за крик? — бросил он холодно. — У тебя теперь обязанности администратора, так вот и занимайся ими, а не устраивай сцены.

Я сделала шаг вперёд, сверля его взглядом:

— Отлично. Я как раз занимаюсь своими обязанностями. Скажи-ка, Эран, — я обратилась к нему на ты. Фамильярность за фамильярность, — почему пятнадцать работников, которые чистят уборные и выполняют самую тяжёлую и грязную работу, обедают в сыром сарае, едва живые от голода? Почему они лишены права даже подойти к площади, где кормят остальных?

На площади как раз было людно, и на наши голоса начали оборачиваться. Работники, стража, простые жители — люди тянулись ближе.

Эран усмехнулся и скрестил руки на груди:

— Потому что они нечистые. Разве ты не знаешь, что именно из-за таких работников могут пострадать остальные? Я взял пример с королевского дворца…

Похоже, это был его главный аргумент. Мол, если во дворце делить на чистых и нечистых можно, то и здесь такой принцип подойдет…

— Меня не интересует, что происходит во дворце! — выкрикнула я возмущенно. — Здесь мы живем по своим собственным правилам. Кто установил, что одни люди достойны хлеба, а другие должны питаться объедками? Наверное, это был ты! Может быть, ты придумал еще что-то, чтобы притеснять других? — я обвела взглядом притихших жителей поместья. — Скажите, кто-то еще лишался своего имущества или еды по причине «правил», которые ввел этот дракон?

Постепенно люди зашумели. Кто-то решился и громко выкрикнул:

— Верно говорит! Мы все знали, что Эран несправедлив с пайками!

Другой добавил:

— А я годами не получал новой одежды!

Толпа начинала закипать. Кажется у них действительно накопилось обид и возмущений, и только сейчас они смогли сказать о них открыто.

Эран побледнел, но попытался сохранить надменность:

— Ты не имеешь права…

— Теперь имею, — отчеканила я. — Я администратор поместья. И с этого дня никаких «нечистых» и «недостойных» больше не существует. Все будут есть вместе. Все будут получать положенное!!!

Я обернулась к людям и громко добавила:

— Если кто-то считает, что несправедливо обделен, приходите ко мне лично!

Толпа загудела одобрительно, люди кивали, переглядывались. Некоторые впервые смотрели на меня с искренней благодарностью.

Эран же стоял, побагровевший от злости, но ничего не мог возразить. Он сжал кулаки, мышцы на крепких руках вздулись зрачки начали стремительно изменяться…