Первый напоминал сушеную пиявку в сюртуке. Тощий, с острым носом, на котором едва держалось пенсне. В руках он сжимал потертый кожаный саквояж, прижимая его к груди, как родное дитя. Это был Модест Львович, местный Аптекарь. Я видела его лавку: там продавали пиявок, ртуть и клизмы по цене крыла от самолета.

Второй был интереснее. Это был шкаф. Нет, это был сервант из массива дуба, который научился ходить. Лысый череп блестел на солнце, лицо было красным, как кирпич, а кулаки напоминали пивные кружки. Прохор. Местный банщик и по совместительству вышибала.

— Эй! — рявкнул Прохор басом, от которого с крыши посыпалась солома. — Кто тут главный?

Он вошел во двор, по-хозяйски пнув нашу бочку с водой. Бочка покачнулась, вода выплеснулась, залив свежевымытый пол.

Дуняша взвизгнула и спряталась за чан. Жак побледнел и прикрылся фанерой с вывеской.

Кузьмич, вспомнив о должности, шагнул вперед, перехватывая оглоблю.

— Куды прешь, ирод⁈ Частная территория!

Прохор даже не посмотрел на него. Он просто выставил руку и небрежно, как надоедливую муху, отпихнул моего отца. Кузьмич отлетел в кучу стружек, потеряв берестяной бейдж.

Аптекарь семенил следом за громилой, брезгливо поджимая губы и оглядывая наше производство.

— Антисанитария, — проскрипел он голосом, похожим на звук пенопласта по стеклу. — Кустарщина.

Я вышла в центр мыловарни. Поправила изумрудный рукав.

— Добрый день, господа, — произнесла я ледяным тоном. — Вы, простите, из Роспотребнадзора или просто дверью ошиблись? Психиатрическая лечебница дальше по улице.

Аптекарь поправил пенсне и уставился на меня. В его глазках читалась жадность, смешанная со страхом конкуренции.

— Ты, значит, та самая? — спросил он. — Которая народ травит?

— Травят у нас крыс, Модест Львович, — парировала я. — А мы людей радуем.

— Без лицензии Гильдии Лекарей⁈ — взвизгнул Аптекарь, тыча в меня пальцем. — Без патента⁈ Это подсудное дело! Шарлатанство! Колдовство!

— А еще отбивание клиентов, — прогудел Прохор, хрустнув костяшками пальцев. Звук был такой, будто сломали сухую ветку. — Бабы теперь в баню не ходят. Они, вишь, дома мажутся твоей жижей. Убытки у нас.

Аптекарь кивнул, набираясь смелости за спиной громилы.

— Значит так, девка. Ультиматум. Либо ты сейчас закрываешь свою лавочку, отдаешь нам всю выручку как штраф за моральный ущерб и убираешься из города… Либо Прохор сделает тебе массаж. Лицом об этот чан.

Прохор плотоядно ухмыльнулся.

Ситуация пахла керосином. Физическая сила была не на нашей стороне. Жак дрожал, Дуняша молилась, Кузьмич только приходил в себя в стружках.

Оставался интеллект. И наглость.

Я подошла к столу, взяла чистый лист оберточной бумаги и уголек.

— Отлично, — сказала я деловито. — Я записываю. Вымогательство группой лиц по предварительному сговору. Порча частного имущества. Угроза убийством. Нарушение антимонопольного законодательства Империи Борей.

Аптекарь моргнул.

— Чего нарушение?

— Антимонопольного, — я посмотрела на него как на идиота. — Указ номер 404 об открытых рынках и свободной конкуренции. Вы что, Модест Львович, законов не читаете? Незнание не освобождает от каторги.

Я начала сыпать словами, которые в этом мире звучали как заклинания высшей магии.

— У нас тут, между прочим, не просто лавка. Это стартап. Франшиза. У нас аккредитация.

— Какая еще акры… акре… — Аптекарь начал потеть.

— Личная, — я понизила голос до шепота. — Вы думаете, почему Граф Волконский приехал в эту дыру? Долги собирать? Ха! Это прикрытие.

Я сделала паузу, давая информации усвоиться.

— Это его экспериментальная площадка. Инвестиционный проект. Он лично курирует наши разработки. Вы что, хотите сломать бизнес, с которого главный Инквизитор страны получает налог? Вы самоубийцы?

Лицо Аптекаря стало цвета несвежей моцареллы. Имя Графа действовало на местных как дихлофос на тараканов.

— Граф? — прошептал он. — С вами? Но вы же… в лаптях.

— Это называется «аутентичность», коллега. Маркетинговый ход. Граф любит… народность.

Блеф был шикарен. Но тут в дело вступил фактор тупости.

Прохор, чей мозг был размером с грецкий орех, не понял ни слова, кроме «Граф».

— Да плевать мне на Графа! — рявкнул он. — Я ему спину не тру! А ну давай деньги, ведьма, а то сейчас все тут разнесу!

Он шагнул к столу, занося кулак над горшками с остатками крема.

Слова кончились. Нужны были спецэффекты.