Это я должна задавать вопросы. Но пришлось молчать и сверлить взглядом нарядного принца и его почётный караул за спиной.

Оказалось, о наряде не знала только я. И это было странно, учитывая, что Сильвен и Иларион были в курсе, но не удосужились сказать ни слова.

— Леди Свон, что-то случилось с вашим платьем? — не стал молчать Сильвен.

Жестом указывая девушкам расступиться, он даже подошёл ко мне, вопросительно заглядывая в глаза.

Не обругать мужчину стоило невероятных усилий, особенно слыша хохот других претенденток.

— С платьем всё отлично, лорд Трейс. Не хотелось испортить его перед балом. Девушки бывают такими рассеянными из-за нервов. Жаль, если кто-то случайно порвёт или запачкает мой самый эффектный наряд, — оскалившись, процедила и покосилась на декана.

Сильвен всё понял и посмотрел на Илариона, а тот слегка, едва заметно, кивнул.

Что ж, как бы декан ни провернул эту пакость, я могла только надеяться, что она последняя.

Но и тут моим надеждам сбыться было не суждено.

Из толпы веселящихся невест раздался тихий кашель, а потом к Фердинанду выплыла будущая принцесса.

— Это я виновата, — тихо прошелестел невинный голосок. — Декан Арсо поручил сообщить леди Юлианне о необходимости надеть платье. Но, кажется, я что-то перепутала. Передала это горничной, но, видимо, она шла не к леди Юлианне или не так меня поняла.

Слегка склонив голову, Мишель наигранно хлопала глазками и теребила жалкое подобие веера.

Со стороны это выглядело как иллюстрация из учебника по соблазнению. И, судя по тому, как взгляд чудища блуждал по фиалке, она добилась желаемого эффекта.

— Вы же не станете гневаться на меня из-за этого, Ваше Высочество? — почти шепнула она, будто извинялась за то, что случайно оставила поцелуй на его щеке.

Но нет, на этом шоу не закончилось.

Сделав крохотный, тщательно выверенный шажок, Мишель подошла вплотную к принцу — и провела веером по его темному пиджаку.

А вот это уже было на грани приличий. Явный намек на близкие отношения. Уместно — если бы они были помолвлены. Но не на Отборе и не перед остальными претендентками.

Даже Сильвен и Иларион не ожидали такой наглости и ошарашенно смотрели на фиалку, не решаясь вмешаться.

Как и Фердинанд не спешил отступать или напомнить девушке о приличиях.

Напротив — он поймал её руку, коснулся губами и слегка наклонился.

Наблюдая за крайне неприличной сценой, которая вот-вот могла закончиться поцелуем, я вдруг поняла, что в зале неожиданно воцарилась тишина.

Звенящая и напряженная тишина, в которой отчетливо прозвучали слова:

— Этот наряд вам идёт, леди Сантэй, — хрипло сказал Фердинанд, почти касаясь уха своей фаворитки. — Однако, подлость вам совсем не к лицу. И это не то качество, которое присуще моей будущей жене, — едва слышно добавил он.

Громкий шаг, с которым принц отступил от ошарашенной Мишель, эхом разнесся по залу. А следом за ним прозвучал всхлип подлой змеи.

Пошатнувшись, гадюка уползла прятаться за других, ошарашенных таким поворотом, претенденток.

Фердинанд выпрямился, нахмурился и осмотрел зал. Маска обаятельного принца, с которой он вошёл, осыпалась, не выдержав первой же подлости.

На её месте — чудище. Холодное, безжалостное, опасное.

Убедившись, что девушки всё слышали и поняли, ректор повернулся к своим помощникам.

— Ещё один такой промах, лорд Трейс, и Императору придётся искать нового придворного организатора, — тихо процедил он.

От того, каким взглядом Фердинанд наградил Сильвена, по коже пробежали мурашки.

Кажется, Иларион не преувеличивал, говоря, что обучать меня — вопрос жизни и смерти.

Пустяковая вроде бы подлянка, а вид ректора был таким, будто я явилась на Бал голой. И именно с таким выражением лица он направился к креслу, которое, по идее, должно было оставаться пустым.

Арсо специально установил импровизированный трон, чтобы репетировать церемонию приветствия Императора.

Но чудище проигнорировал этот план и уверенно опустился “на трон”.

— Церемония приветствия. Потом лорд Трейс выставит претенденток в порядке того, как даются танцы на балу. Я проверю только самые сложные. Остальные – лорд Вельцер и декан Арсо. Начинайте! — прогремел ректор-чудище, и в зале началась суета.

***

Спокойствие и аристократическая выдержка Сильвена впервые дали трещину. Я замечала, что он опасается Фердинанда, но до сих пор не понимала, почему.

За всё это время ректор был страшным и угрюмым, но не безосновательно жестоким.

Задумчивый вид Илариона и откровенно напуганный Арсо подсказывали, что знаю я не всё. А спросить, к сожалению, было не у кого.

Точнее, тот, у кого я могла бы спросить, сидел с видом недовольного монарха и откровенно кривился после каждого нового танца.