Я подавилась воздухом. В последнем он, определенно, был прав. Но в тот момент я была слишком зла и старалась уколоть побольнее.

— Простите. Это было не так уж противно. Просто я злилась на то, что вы мне не помогли, — призналась, и за спиной раздался тихий смешок.

— Неужели вы признаёте, что можете ошибаться? — недоверчиво хмыкнул он и убрал руки.

Наконец мне позволили развернуться.

Фердинанд был спокоен. Я бы сказала — почти расслаблен.

Будто маска страшного чудовища осталась в кабинете, и передо мной стоял просто мужчина. Высокий, уставший… и, кажется, голодный.

Второй жалкий писк раздался — но на этот раз не из моего живота. Высочеству явно не хватило пары кусков черствого хлеба на завтрак.

Прочистив горло, он указал на центральный стол:

— Присядьте, Юлианна. Если не желаете, чтобы утренний конфуз повторился вечером, придётся провести репетицию ужина, — почти смущенно пробормотал.

— А можно сначала поесть? — жалобно посмотрела на принца, но он молча указал пальцем на стул.

Опять передо мной был набор орудий для пыток — и ещё несколько приборов сверху.

— Это не так страшно, как выглядит. Обычно подают только нужные приборы. Просто Арсо решил выпендриться и напугать девушек, чтобы заработать монет. Пока мы тут с вами ругались, остальные изучают приборы на индивидуальных занятиях с деканом.

— Но вы ведь сказали, что он и сам не знает, как этим пользоваться.

— Вы невнимательно меня слушали, Юлианна. Я сказал, что он не знал, как это есть. А приборы Арсо, наверняка, знает – иначе не был бы деканом Факультета Красоты, — уверенно произнёс Фердинанд.

Но, уловив мой взгляд, тихо добавил:

— Он бывал во дворце и, скорее всего, сам проходил курсы королевского этикета, чтобы не опозориться перед Императором.

Что ж, это ещё хуже. Знать этикет самому — и не обучить девочек.

Декан Арсо и так имел весьма сомнительную репутацию, а теперь оказался ещё и аферистом.

— Ладно, крамл с ним… Что делать с этими орудиями пыток? — вздохнув, я обвела пальцами самые пугающие предметы.

Фердинанд опасно оскалился и снял крышку с блюда, стоявшего передо мной.

Паштетный рулет…

— Если есть его не ложкой – это будет вкусно, — встав за моей спиной, этот “прынц” заставил обхватить приборы и сам моими руками проделал всё от начала до конца.

И даже сам засунул булку в мой рот.

Уж очень его зацепило, что мне не понравился его любимый паштет.

— Хм… это очень необычный вкус, — давясь горьковато-сладкой жижей, я старалась не кривиться.

А вот мой инструктор по этикету, кажется, был разочарован.

Даже с такой почти эротической подачей угощение не впечатлило.

Нет, мне определённо понравилось, как длинные пальцы накрывали мои, направляя. Требуя сжимать приборы нежно, а не так, словно я хочу ими кого-нибудь прирезать.

Было в этом что-то неуловимо интимное. И я знала, что чудище делал это нарочно. Только не понимала — зачем.

Если он рассчитывал, что так паштет покажется мне вкуснее — зря.

Ни мужские заигрывания, ни даже сладковатая булка не сделали блюдо более съедобным.

Вздохнув, меня отпустили, убрали тарелку, зашвырнув ее на пустой стол, и открыли два подноса рядом.

— Вот это будет за ужином, на который вам придется пойти, — указал он рукой на явно несъедобное нечто.

Когда Моника говорила, что блюда из дворца недоступны простым магам, я думала — это плохо.

Оказалось — хорошо.

В столовой для сотрудников Академии кормили куда менее вычурно и куда более съедобно. А вот за время Отбора тонкая фигура Юлианны рисковала превратиться в худощаво-костлявую. Потому что это не еда, это — издевательство над рецепторами, политое зеленой жижей.

Проследив за моей реакцией, принц нахмурился:

— Что-то не так? Это довольно неплохо. Попробуйте, — произнёс он, даже не скрывая удивления.

Котлетку бы с пюрешкой… или овсянки на худой конец. А жареная курочка… Я так скучаю по жареным окорочкам.

Кажется, у меня на глаза навернулись слёзы. А бедному мужчине было невдомёк, отчего изысканные блюда, по которым вздыхают все маги, вызывают у меня приступы голодной паники, а не восхищение.

Ох, не аристократических мы корней, Юляша… совсем не аристократических.

В довершение издевательств, через открытое окно донесся запах жареного мяса, и желудок противно заурчал.

— Простите, — погладила я живот, тоскливо посмотрела в сторону запаха от соседствующей с Академией рыночной площади и вернулась к изысканному меню.

— Что это и как это есть? — тихо спросила, готовясь к пыткам.

Разочарованный Фердинанд не спешил пытать меня едой.

Сначала объяснил приборы, показывал, как их правильно держать, как класть и даже как разделывать нечто, похожее на пережаренную перепелку.