Вероятно, это и стало моей ошибкой.

Магический лабиринт, магический мир и дура Юляша, которая решила отломать веточку.

Только вот веточке не понравилось, что её решили сломать.

Первая же попытка закончилась диким писком, а потом меня мотыльнуло, как куклу.

Юбка закрыла лицо, и только ветки, царапающие ноги и руки, подсказывали, что веточка решила сломать меня в ответ.

— Какого крамла вы творите, Юлианна!!! — раздался знакомый рёв ректора, а потом что-то засвистело и я полетела на землю.

Упасть не успела, оказалась на руках.

С задранной юбкой, запутавшейся в прическе, и в состоянии дикой паники.

Холодный воздух сменился чем-то другим, потом — быстрые шаги по металлическим ступеням, и меня опустили на что-то мягкое.

Когда юбку резко дернули вниз, завопила уже я.

— Да чтоб вас, лягте, — ругнулся Фердинанд и чем-то зашуршал.

Уложив меня на постель, он прикрыл ноги чем-то мягким, а потом коснулся пальцами волос.

Следующие полчаса, я слушала тихую ругань ректора, который пытался выпутать мои волосы и юбку из шпилек, пуговиц и веток.

А когда выпутал, вероятно, захотел запутать обратно.

— Пресветлый, Юлианна... — вздохнул он, оценивая мое зареванное, исцарапанное лицо.

— Это была ваша идея! Кто вообще вешает артефакт на ветку высотой три метра, зная, что у девушек рост полтора?! Я, как её, по-вашему, должна была достать? Прыгнуть и взлететь? Так ещё и запутал так, что не стянешь. Вы изверг, а не жених! — рыдала я и выдавала всё, что накопилось за последние несколько часов.

С тихим стоном, меня сгребли в охапку вместе с одеялом, которым укрывали, и прижали к груди.

— Не кричите, вы сорвете голос. Хватит того писка, который я услышал в лабиринте, — прошептали в мои волосы.

— Живодёр несчастный... Это не я пищала, а ваш лабиринт, когда я пыталась палку добыть, — буркнула и тут же прикусила язык.

— Вы пытались что? — с нескрываемым удивлением спросил ректор.

Кажется, это признание было лишним.

— Ничего. А что? — прошептала в ответ.

— Пытались отломать ветку многовекового живого карагана? — повторил он свой вопрос.

Судя по тому, как в голосе начальства зазвучали истерические нотки, я совершила что-то кощунственное.

Может, у них это растение священное?

Или национальное достояние масштаба Империи?

Вымирающий вид?

Судя по взгляду чудища, я поняла: пора бежать.

— Мне плохо, я не в себе. Отпустите, перенесите меня в комнату и вообще – мне нужен выходной. Сами встречайте своих невест, — тараторила я и начала вырываться.

Но Фердинанд не пускал.

— Прекратите истерику, Юлианна! — попытался рыкнуть, но от этого я только забилась ещё активнее.

— На жену рычите, Ваше Высочество, а я – наемный работник. На эту должность не нанималась! Хватит с меня караганов и веток, артефактов, отборов принцев, бывших женихов, хамства, башен, испытаний! — перечисляла я, разжимая его пальцы.

Фердинанд тихо зарычал, потом с силой опрокинул меня на кровать и навис сверху, придавив собой.

— Сама успокоишься или помочь? — гневно прошипел прямо в лицо.

— И что ты мне сделаешь? М? В голову залезешь? Или поцелуешь от злости? — ехидно выдохнула я, и в чёрных глазах тут же сверкнула магия.

Ну да, конечно! Небось, истерики Юлианны он так и глушил.

Но не учёл, что на мне-то это не работает.

Я ухмыльнулась, а принц натурально застонал от бессилия.

Потом посмотрел в упор, замер на губах и прищурился.

Ох, не понравился мне этот взгляд. Но прежде чем успела понять, что задумал этот наглец, тёплое дыхание скользнуло по коже, и вслед за ним прозвучал странный ультиматум.

— Сейчас я отведу тебя к целителю. А потом ты расскажешь, как додумалась навредить вековому лабиринту. Иначе… — прошептал он, едва не коснувшись моих губ.

Непонятно.

Это что, должно меня напугать?

Поцелуй?

Или Юлианна боялась его после того, как сама же пыталась соблазнить?

Что ж он тогда ей сделал, что теперь так угрожал?

Но я-то не Юлианна. И, к счастью, не помню, что такого страшного было в поцелуях чудища. Клыки у него, что ли?

— Сейчас вы меня отпустите, а завтра – разбирайтесь как хотите. Я увольняюсь, — с придыханием бросила и, пугая его тем же, сама коснулась губ.

Я-то не невинная девочка, а опыт, как говорится, не пропьёшь. И хоть целоваться я не особо любила, но, в отличие от старой владелицы этого тела, умела.

Провела языком по нижней губе принца, а потом легко прикусила.

Мужская грудь, часто вздымающаяся от злости, на мгновение застыла, стала каменной. А кулаки сжались с такой силой, что был слышен хруст суставов.

А потом огромная ручища сдвинулась и вместо простыни сжала мои волосы.