— Это ничего не меняет, Констанция. Я отказываю тебе в участии! — ревел в дверях ректор.

Но от этого оскал незванной гостьи стал только шире.

— Император прислал в ковен личное приглашение. Формально я подхожу, вы не имеете права меня не допустить. Я чиста душой, а тело – всего лишь сосуд, — выпалила дама.

Интересно, как именно она обхитрила артефакт?

Он был магически настроен пропускать только девушек по определенным критериям, и то, что я видела, не подходило ни под один из них.

Ей было явно больше двадцати пяти. На вид около тридцати, а вероятно, они с Фердинандом и вовсе ровесники.

И, судя по тому, как он на неё кричал, были хорошо знакомы. И девушка уже давно не невинный цветочек.

И знал тут ведьму не только наш ректор.

— Моника, — с удовольствием сказала рыжая дама, собираясь идти дальше.

Но тут наткнулась на меня:

— А ты что тут стоишь? Не знаешь, что подслушивать и подсматривать нехорошо? — ехидно заявила она.

Да уж, ещё один минус из списка принца — манерам ее тоже не научили.

Ох, как же хотелось ответить. Но я решила лучше промолчать, пока не пойму, что к чему.

Однако и это не помогло.

— Зря вы так, милочка! Это леди Свон. Она не просто участница, но и ассистент ректора, — неожиданно вступился за меня целитель.

Зря он это сказал. Очень зря.

Взгляд дамы с брезгливого стал враждебным. Она даже отступила, чтобы внимательнее меня осмотреть.

Несколько секунд, сложив руки на груди и с злобным оскалом, Констанция сверлила меня зелеными глазами. А потом фыркнула, как лошадь, и вздернула подбородок.

— Хм… ничего особенного. Она точно не в твоём вкусе, Фер, — констатировала она как факт, и я даже улыбнулась.

Ну, о вкусах не спорят. Но целовал он меня вчера явно не от брезгливости.

Что ж, меня заметили, оценили и даже нахамили.

Пусть слова ведьмы и не были слишком обидными, но и молчать я не стала.

Зачем? Сама не знаю, просто не переношу таких дамочек ещё со студенческой скамьи.

Высокомерные хамки. Получив толику власти, они пользуются своим положением и хамят направо и налево всем, кто не смеет ответить.

Если сразу не пресечь и не показать зубы, будут шпынять сначала в удовольствие, а потом просто по привычке.

Хоть и едва слышно, но я всё же ответила.

— Ну конечно. На отборе, где собрались молодые невинные девушки из приличных семей всей Империи, нет никого во вкусе Его Высочества. У нас нет ни шанса против злой потрепанной ведьмы, — ехидно прошептала и, наигранно вздохнув, отошла, указывая даме дорогу.

Сначала Констанция опешила. Моргнула, чуть отшатнулась, будто не поверила, что кто-то осмелился с ней ТАК заговорить.

Видимо, привыкла хамить леди и не получать ответ. Но я — леди только в рабочее время. А сегодня у меня выходной.

Удивление хамки быстро прошло. Глаза сузились, губы стянуло в тонкую нитку. Злость расплылась в воздухе, как капля чернил, попавшая в воду.

— Смотри в оба, милочка. На пути от ассистентки ректора до его постели еще нужно выжить. А с таким языком жизнь бывает непродолжительной, — зашипела ведьма, кинула злой взгляд на Фердинанда и зашагала в другую комнату.

Вздохнув, я посмотрела туда же.

Принц стоял мрачнее тучи и смотрел он почему то на меня.

Кажется, стоило убежать при виде его явной любовницы. Или молча глотать хамство. Но никак не отвечать.

— В крайнюю комнату её. Я сам лично проверю всю защиту, — прорычал он Рамону, а потом посмотрел на Монику:

— Усмири свою кузину, иначе её не спасёт то, что она дочь главы ковена. Если кто-то из девушек пострадает... — он указал пальцем на меня, — Если с моей ассистенткой хоть что-то случится… я лично уволоку Констанцию в отдел инквизиции и сам поджарю ей мозги, — грозно зашипел.

Судя по взгляду подруги, угроза брата императора не была пустыми словами.

С тем же зверским видом принц подошёл ко мне и, как нашкодившего ребёнка, завёл в уже пустой зал.

Всех девушек увели, осталась я и парень с Бытового, который занимался расселением.

— В комнату. И чтобы до завтра я о вас не слышал, Юлианна. Иначе сам закончу то, что вы начали, — раздался гневный шепот у самого уха.

Он притянул меня слишком близко. Настолько, что можно было ощутить, как от пылающей ярости вздымается грудь.

Взгляд Фердинанда потемнел, ноздри раздувались, а сквозь сомкнутые губы каждый выдох звучал почти как звериный рык.

— Я начала? — прошептала, не понимая, в чём вообще я виновата.

Нужно было, что ли, стоять и слушать, как мне хамят?

Опустить голову и позволить себя унижать?

Фердинанд снова наклонился к моему уху, крепко сжав руку на плече.