Позориться ассистенткой “оборванкой” мой начальник не желал и прислал мне пять одинаковых нарядов. Дорогих, и сшитых специально на время отбора.

Не то чтобы я была против.

Строгий синий пиджак и длинная юбка смотрелись куда изысканнее, чем бесвкусные платья Юлианны.

А еще они делали меня старше.

Что-то подсказывало, что произвести впечатление на секретаря Императора будет не легче, чем на чудище. Даже оправу у Моники взяла, чтобы не смотреться как адептка в строгом костюме.

В целом: прическа старушки, подобие очков и новый костюм делали мой вид вполне солидным.

Однако, войдя в кабинет ректора, я поняла, что этого недостаточно. А лето будет не просто длинным, но и опасно жарким.

Рамон Тарвин — секретарь Императора и распорядитель Отбора для младшего принца-ректора.

Ох, если бы взглядом можно было убивать, меня бы сожгли заживо.

— Ммм. Я бы нашёл вам более надежную девушку, Ваше Высочество. Вы уверены, что она справится? — вместо приветствия пробасил мужчина.

По сравнению с Фердинандом Рамон был коротышкой. Он едва ли был выше Юлианны.

Широкоплечий мужчинчик лет шестидесяти смерил меня своими серыми глазёнками и недовольно скривился.

— У меня нет времени проверять, справится ваша протеже или нет, Рамон. Я доверяю Юлианне как себе. Она остается и точка! — рявкнул Фердинанд и громко хлопнул ладонью по столу.

Признаться, такого заявления я никак не ждала.

Нервно поправила очки, которые сползли от напряжения, и осмотрела злого ректора.

В таком гневе, как сегодня, я не видела его даже в первый день.

Как же бедолаге не хочется жениться, аж глаз подергивается.

В то утро я ещё не знала, что меня ждет та же участь.

“Злобный коротыш” — так я прозвала распорядителя Отбора. Рамон был слишком инициативным, слишком строгим и вообще слишком.

Причём слишком во всём и, как правило, не к месту.

Любовь у нас с Рамоном была более чем взаимной. Он невзлюбил меня с первого взгляда. Хотя нет, подозреваю, еще до того, как увидел.

Репутация у Юлианны была — не та, чтобы я ни говорила — всё плохо, чтобы ни сделала — всё медленно.

Зато его мифическая протеже, о которой он прожужжал Фердинанду все уши, была воплощением идеальной жены и претендентки.

Жаль, я так и не узнала, кого именно Рамон пророчил ректору в помощницы.

Уже спустя неделю всё во мне зудело от любопытства, что там за идеальная такая?

Если кратко, меня активно подсиживали, выживали и всячески пытались поставить на место.

Я же отбрыкивалась. Не слишком яростно, но достаточно, чтобы дать понять: кусаюсь. Особенно если замечания Рамона переходили из придирок в откровенное хамство.

Как ни странно, уже спустя неделю нашей ругани чудище снова проявил “благородство.”

— Юлианна нужна мне тут. Я нашёл вам более подходящего помощника, Рамон, — объявил ПРЫНЦ, а потом в кабинет вплыло ЭТО.

Декан Эвелиус Арсо.

Я раньше не встречалась с ним лично, но была наслышана. Его называли жемчужиной Академии. Декан того самого факультета “правильных жён.”

Официально — ФАКУЛЬТЕТ КРАСОТЫ.

Вот с кем Рамон точно сработается.

О склочном характере Арсо ходили легенды. Как и о его жажде власти и признания.

Худой, словно высохший от времени, с острым носом, острым подбородком и блеклыми серыми глазенками.

Пепельно-русые волосы делали его внешность весьма непримечательной, если бы не цепкий взгляд и пестрые наряды, которые позволяли увидеть его издалека.

Увидеть и сразу прыгнуть на ближайшую лестницу, оставив все бумаги его помощнице.

Не знаю, за что наш декан недолюбливал Юлианну, но Моника сразу порекомендовала держаться подальше.

Встреча, которой я старательно избегала, состоялась при не самых удачных обстоятельствах.

Попытка Фердинанда отделаться от склок с Рамоном усложнила для меня работу как минимум вдвое.

По крайней мере, я так думала и, пожалуй, впервые ошиблась в своих предположениях.

Ругани стало существенно меньше.

Как ни странно, при Эвелиусе секретарь Императора вспоминал, что он служит Императору.

Рамон распускал свой павлиний хвост и с видом высокомерного достоинства раздавал нам с Арсо указания.

Принц-ректор одобрительно кивал, а меня злобный коротыш шпынял только в те редкие моменты, когда мы оставались вдвоем.

Даже несмотря на это — месяц подготовки к приезду девушек был сущим адом.

Радует, что не только для меня.

Ректору доставалось не меньше.

“Бал не хотите — я Императору пожалуюсь.”

“Девушек много, нужно вычеркнуть половину — Император будет недоволен.”

“На церемонию приветствия нет времени — ваш брат так расстроится.”

Если бы Фердинанд Керот не был принцем, он бы давно начал разговаривать матом. А так — просто рычал.