Пока Фредерик и Фердинанд разбирались с нашими находками в кабинете Моники и ждали подвоха от злого и разочарованного главы столичного ковена, меня дрессировали как циркового пуделя. “Нагнись, поклонись, покружись, улыбнись”.

Как когда-то после уроков танцев с Иларионом, я возвращалась в Академию злой, уставшей и сразу падала на кровать. Уже спустя неделю не хотелось ни бала, ни приемов, ни даже страстных поцелуев чудища.

Фердинанд возвращался домой примерно в таком же состоянии, но легче от этого дрессура Сильвена не становилась.

Даже его постоянная похвала о том, что я вполне достойно держусь, вызывала только раздражение. По мне — лучше бы я вернулась к работе ассистенткой, чем во всё это.

Месяц пыток и ожидания прошел, и наступил тот “самый важный день”.

Из зеркала на меня смотрела настоящая принцесса. Голубое платье красиво поблескивало камнями, на шее сверкало роскошное колье, волосы были уложены в сложную прическу, открывая почти кукольное лицо.

И несмотря на внешний блеск, ноги под пышным платьем предательски дрожали. Нет, не от усталости — от страха.

Это был не просто ужин с претендентками.

Во дворце собирались самые влиятельные маги Империи. И все взгляды будут прикованы к дочери столичного мошенника, которая каким-то образом окрутила второго претендента на престол.

Они не будут видеть меня, они будут наблюдать за Юлианной Свон. Пусть “бывший папочка” исчез в неизвестном направлении, а матушка моей предшественницы ушла служить в обитель Пресветлого. Это только добавляло вопросов к странному выбору принца.

Однако Сильвен и стоящее напротив зеркало моей паники не замечали. Они видели лишь то, что снаружи.

Голубое платье, в котором мы проводили обряд, бриллианты, пожалованные Императором для особого случая, и натянутая искусственная полуулыбка, которую выдрессировал лорд.

Глядя на роскошное отражение, отчаянно захотелось натянуть джинсы, растянутую кофту и завалиться с чашкой какао куда-то на кровать.

Но цербер за спиной охранял свою подопечную. И в этот раз это был не Иларион.

Сильвен оказался хуже.

Инквизитору можно было нагрубить, кольнуть сарказмом и не только. С лордом Трейсом расслабиться не выходило. Он вёл себя учтиво и обходительно, но так, словно я была неразумным и капризным ребенком.

Ни поспорить, ни огрызнуться.

Вначале я пыталась, но, наткнувшись на несколько странных взглядов, мигом замолкала.

Его карие глаза смотрели прямо в душу. От выражения глубокого разочарования и осуждения этого, слишком сдержанного и воспитанного, мужчины у меня тут же пропадал запал спорить. Просыпалась прилежная девочка Юля, которая делала всё, что велел строгий наставник.

Вот и сейчас, вместо того чтобы метаться в истерике и бранить Фердинанда, я пыталась придать дрожащей улыбке убедительность, яростно сжимая какой-то блокнотик.

— Всё это формальность. Вы войдете в зал как принцесса, а не претендентка или фаворитка. Никто не посмеет бросить косой взгляд на супругу Его Высочества, — успокаивал меня Сильвен.

Ну да, ну да.

Все сплетни и гадости во дворце звучат исключительно за спиной. А в глаза все будут любезно улыбаться. Это правило за месяц я усвоила отлично. Однако легче от этого не становилось.

***

Дорога в серпентарий заняла меньше времени, чем хотелось.

Стоило очутиться во дворце — и сердце рухнуло куда-то в пятки. Но никто этого не заметил.

Сильвен шагал уверенно, спокойный и собранный, словно каждое движение было заранее выверено. А я — рядом, будто осужденная на эшафот, старалась не сбиться с шага и не выдать дрожь в коленях.

Он в красках расписывал сегодняшний распорядок: представление в Тронном зале, торжественный банкет и, наконец, бал.

А я в это время судорожно глотала воздух и пыталась удержать панику.

Всё действо обещало затянуться до самой полуночи, и лорд благоразумно посоветовал хоть немного поесть и держаться подальше от бокалов.

Как будто я собиралась напиваться.

Хотя, если быть честной, мысль о глотке чего-то крепче воды манила, но я прекрасно понимала — это только осложнит задачу: с достоинством пережить этот день.

Я прикинула количество часов, что предстояло провести среди придворных, и тихо застонала. В ответ на это заработала тот самый испытующий взгляд лорда Трейса и, как прилежная ученица, натянуто улыбнулась.

— Надеюсь, сегодня Иларион не будет отгонять от меня официантов, — едва слышно пробормотала я.

Маска величия Сильвена мгновенно осыпалась, и шаг стал неровным, почти хромающим. Кажется, вспоминать бал претенденток не стоило.

В прошлый раз всё закончилось не слишком удачно, и лорд воспринял это как личное поражение. Не уберег “сокровище”.

Собственно, именно поэтому сегодня он сам вёл меня в зал и весь месяц сопровождал на все занятия, а потом обратно — до покоев принца.