Когда ребенок истерически закричал, что не может дышать, я похолодела.

Даже порывалась выйти на милость Императору и признать, что понятия не имею, что происходит и как помочь.

Не успела.

С другой стороны, где стояла Харпер — старшая дочь Фредерика, — раздался такой же отчаянный крик.

— Папочка, помоги! — резко вскрикнула девочка.

Её точно так же, как младшую сестру, спеленало ветками и тянуло в зелёную стену.

А потом — ещё один, раздирающий душу вопль Императрицы.

Больше Лилис никто не держал: её матушку опутало куда сильнее девочек и подняло, не позволяя пошевелиться.

В воздухе запахло магией Фредерика.

Ветки карагана рвались, Императрица кричала и умоляла поторопиться, а я ошарашенно смотрела на то, как дети жадно хватают ртом воздух.

Пыталась хоть что-то сделать, смотрела на собственные руки и не могла понять — как?

Как я могла им помочь?

Ответ пришел откуда не ждали.

Я посмотрела на зелёную завесу перед собой и коснулась тонкого прутика.

Караган напоминал сонного зверя. Он делал то, что приказывали, не осознавая последствий.

Только вот приказывала точно не я.

Всё же несколько учебников, которые Фердинанд притащил из лаборатории ведьм, оказались полезны. Магия искала знакомую силу — и нашла её за зеленой стеной.

Силу древнюю и настолько сильную, что она притупила разумность зелёного существа, превратив его в послушную игрушку.

К сожалению, рык “ВЕДЬМА!”, сорвавшийся с губ Фредерика, ясно показал: слушать он ничего не станет.

Яростно разрывая ветки, он рычал ругательства, обещая мне долгую и мучительную казнь после пыток.

Могла ли я его винить? Нет. Но жить всё же хотелось.

Кто бы там ни стоял, выходить она не собиралась. А значит — я обречена. Или почти?

— Покажись, тварь! Я хочу видеть твои подлые глаза! — провыл Фредерик.

Что ж, идея мне понравилась.

Вливая в тонкий прутик побольше чистой силы, я сделала то же, что и раньше: не приказала, а попросила.

— Помоги мне. Там злая ведьма – нужно, чтобы Император её тоже увидел, — прошептала прямо в листик.

Сработало не сразу.

Ошарашенный и сонный питомец Императора не знал, кого слушать: Фредерика, рвущего путы с девочек и Императрицы, ведьму за стеной или меня.

Пришлось угостить его магией так щедро, что в ушах зашумело.

Я пошатнулась, и зелёная стена разошлась, открывая лес. Император замер, словно сам не верил в то, что увидел.

***

Рыжеволосая и зеленоглазая ведьма улыбнулась и шагнула ближе.

— Ну вот, полюбуйся. Когда-то, помнится, даже ты считал их красивыми, Фредерик, — ядовито пропела она.

Следом за словами в Императора полетел какой-то пузырёк.

Едкий зеленоватый дым взметнулся клубами, затягивая лужайку. мужчина закашлялся и рухнул на траву, словно марионетка, у которой перерезали нити.

— Ты испортил всё веселье! — заявила ведьма. — Неужто ведьму в услужение нанял? Я учуяла ее магию. Слабосилок, да к тому же необученная. Вас это не спасёт, Фредерик, — довольно добавила она.

Глаза Констанции сверкнули зелёным в такт дыму, тянущемуся к её рукам, будто он слушался хозяйку.

А я замерла в нише.

Она знала, что та самая ведьма рядом, и, если обнаружит где именно, — убьет меня сразу, без долгих игр.

Сердце билось в висках, а горло сжало от вони ещё клубящегося в воздухе зеленоватого тумана. Вцепившись в холодный камень, я старалась не издать ни звука.

Фредерик захлёбывался кашлем, корчась на земле; пальцы судорожно рвали траву, будто он пытался за неё зацепиться.

Императрицу и принцесс уже полностью оплели ветки карагана: черно-зеленые жгуты с хрустом затягивались на их телах, листья липли к коже, а стебли поднимали их в воздух, словно кукол в паутине.

Я потянулась к своей зеленой завесе, но магии, чтобы приказать карагану отпустить девочек, банально не осталось.

Как и сил, чтобы защищаться от опытной злой ведьмы.

— Констанция… — застонал Император, бессильно барахтаясь на траве.

Похоже, его одурманили. И, судя по жалким искрам на руках, что-то сделали с магией.

— Отпусти их! — яростно рычал мужчина, вырывая траву и пытаясь доползти до довольной собой Констанции.

В ответ она звонко рассмеялась.

— Так как ты меня? Когда узнал про приворот? — злобно зашипела. — Я тогда в ногах у тебя валялась. Умоляла, обещала всё, что хочешь. Даже противоядие принесла. А ты что?

Наклонившись к Императору, Констанция подняла его подбородок, заставляя смотреть в глаза.

Одурманенный правитель даже не сопротивлялся. Не пытался казнить её, как грозился, не пытался обезвредить или хоть что-то сделать.

Смотрел обреченно и часто дышал.